Аналитический центр Experts Club проанализировал реакцию стран Европы на топливный кризис. Реакция европейских стран на топливный кризис 2026 года пока оказалась неоднородной. Одни правительства напрямую вмешиваются в рынок топлива — ограничивают экспорт, вводят потолки цен и выпускают резервы. Другие пока ограничиваются мониторингом цен и координацией на уровне ЕС и G7, стараясь не спровоцировать дефицит еще более жесткими мерами.
Сербия выбрала наиболее жесткий формат вмешательства. Власти временно приостановили экспорт нефти, бензина и дизеля до 19 марта, объяснив это защитой внутреннего рынка от дефицита и скачков цен. Reuters при этом отмечает, что Сербия и до этого сохраняла контроль над ценами на топливо с февраля 2022 года, то есть нынешнее решение стало продолжением более интервенционистской модели регулирования.
Венгрия пошла по смешанному сценарию. С одной стороны, Будапешт ввел ценовой потолок на бензин и дизель для автомобилей с венгерской регистрацией. С другой — правительство решило задействовать государственные резервы, а министр экономики, по сообщениям венгерских СМИ, анонсировал также снижение акциза и запрет экспорта части нефтепродуктов. Это типичный пример комбинированной антикризисной схемы, когда власти одновременно пытаются удержать розничные цены и поддержать физическое наличие топлива на рынке.
Хорватия выбрала более мягкий путь — ограничение предельных розничных цен на двухнедельный период. Правительство установило максимум для Eurosuper на уровне EUR1,50 за литр, для дизеля — EUR1,55, для «синего дизеля» — EUR0,89, а также ограничило цены на сжиженный газ. Загреб прямо заявил, что без этой меры дизель стоил бы EUR1,72 за литр, а бензин — EUR1,55. Это означает, что Хорватия пытается не изолировать рынок, а смягчить конечный эффект для домохозяйств и бизнеса.
Словакия и частично Чехия сосредоточились не на розничном регулировании, а на поддержке физических поставок. После сбоя поставок по «Дружбе» Словакия одобрила использование 250 тыс. тонн нефти из стратегических запасов для поставок переработки, а Венгрия и Словакия начали переговоры об использовании резервов еще в феврале. Чехия, в свою очередь, заявляла о готовности направить в Словакию небольшие объемы нефти восточным направлением «Дружбы».
Великобритания пока не вводит ценовых потолков или экспортных запретов. Канцлер казначейства Рэйчел Ривз заявила, что правительство внимательно следит за ситуацией и предупредила розничные сети, что не допустит «чрезмерной прибыли» на фоне нефтяного шока. Такой подход ближе к надзорной модели: власти сигнализируют рынку, что готовы усиливать контроль за поведением продавцов, но не переходят к прямому администрированию цен.
На общеевропейском уровне пока преобладает осторожность. G7 и ЕС обсуждают возможные меры, включая использование стратегических резервов, налоговые изменения и корректировку углеродной цены, однако решение о скоординированном выпуске резервов пока не принято. Франция как председатель G7 заявляет, что «все варианты на столе», но признает, что немедленного дефицита в Европе пока нет.
Еврокомиссия, в свою очередь, напоминает о структурной уязвимости Европы, которая импортирует более 90% нефти и около 80% газа.
Главный вывод для Европы сейчас заключается в том, что страны реагируют по-разному в зависимости от собственной уязвимости. Балканские и центральноевропейские государства, которые зависят от импорта и отдельных маршрутов поставок, склонны действовать быстрее и жестче — через запреты, ценовые потолки и резервы. Крупные экономики Западной Европы пока отдают предпочтение координации, давлению на рынок и подготовке инструментов на случай дальнейшего ухудшения ситуации. Но если нефтяной шок затянется, нынешние точечные меры могут перерасти в более широкую волну европейского вмешательства в топливный рынок.
