Подписание Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном «Совместного оборонного соглашения Мекки» может стать одним из наиболее существенных изменений архитектуры безопасности Ближнего Востока и Южной Азии последних лет, считают аналитики Experts Club.
Соглашение было подписано 7 августа 2026 года наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бин Салманом, президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и премьер-министром Пакистана Шехбазом Шарифом после почти года переговоров.
Главный принцип документа фактически повторяет базовую логику коллективной обороны НАТО: вооруженное нападение на одного участника должно рассматриваться как нападение на всех трех.
Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан 8 августа прямо сравнил этот механизм со статьей 5 Североатлантического договора. При этом он подчеркнул, что соглашение не направлено против Ирана или какой-либо другой конкретной страны.
Однако политическая география трех участников позволяет выделить сразу несколько направлений, которые могли повлиять на создание нового механизма безопасности.
Наиболее непосредственным фактором формирования союза является Иран.
Саудовская Аравия и Иран десятилетиями конкурируют за влияние на Ближнем Востоке, несмотря на восстановление дипломатических отношений при посредничестве Китая. После нового обострения регионального конфликта в 2026 году безопасность Саудовской Аравии, нефтяной инфраструктуры Персидского залива и морских путей вновь стала центральной проблемой для Эр-Рияда.
Reuters связывает подписание соглашения именно с ростом региональной нестабильности и угрозами странам Персидского залива. Одновременно Иран уже отреагировал на создание нового механизма достаточно критически.
По оценке Experts Club, именно сдерживание возможного расширения регионального конфликта вокруг Ирана следует считать первой функцией нового соглашения.
Однако это не означает создания классического «антииранского НАТО». Пакистан поддерживает собственные отношения с Тегераном и имеет с Ираном общую границу, а Турция заинтересована в сохранении экономических и политических каналов взаимодействия с ним.
Поэтому для всех трех государств выгоднее формулировать соглашение как универсальную систему коллективной защиты, не называя противника.
Второе направление связано с Израилем.
Рост военной самостоятельности Израиля и расширение его операций в регионе вызывают беспокойство не только у Ирана, но и у ряда арабских и мусульманских государств.
Reuters отмечает, что страны-участницы соглашения обеспокоены как действиями Ирана, так и военной политикой Израиля.
При этом отношения участников блока с Израилем существенно различаются.
Пакистан официально не имеет дипломатических отношений с Израилем. Турецко-израильские отношения в последние годы неоднократно проходили через периоды резкого обострения. Саудовская Аравия, напротив, длительное время рассматривала возможность нормализации отношений с Израилем, хотя региональные войны значительно осложнили этот процесс.
Поэтому речь скорее идет не о подготовке антиизраильского военного союза, а о попытке создать собственный центр силы, способный ограничивать одностороннее доминирование любого регионального игрока.
Третье направление значительно сложнее — Индия.
Для Пакистана Индия остается главным долгосрочным стратегическим соперником. Обе страны обладают ядерным оружием, а очередное серьезное вооруженное столкновение между ними произошло в 2025 году. SIPRI отдельно указывает, что индийско-пакистанское противостояние остается одним из факторов глобального ядерного риска.
Турция традиционно поддерживает тесные политические и оборонные отношения с Пакистаном, а разногласия Анкары и Нью-Дели неоднократно усиливались из-за позиции Турции по Кашмиру.
Однако считать новый трехсторонний договор непосредственно направленным против Индии было бы преувеличением.
Саудовская Аравия одновременно развивает стратегическое партнерство с Нью-Дели. Индия является крупным потребителем саудовской нефти, а сотрудничество двух государств охватывает инвестиции, энергетику, безопасность и оборонные контакты.
Поэтому Эр-Рияд вряд ли заинтересован в превращении соглашения в автоматический инструмент Пакистана против Индии. Более вероятно, что договор дает Исламабаду дополнительный политический вес и потенциальную поддержку партнеров, но применение принципа коллективной обороны в случае нового индо-пакистанского кризиса станет одним из главных тестов реального содержания соглашения.
Главная принципиальная особенность нового треугольника заключается в том, что одна из его стран является ядерной державой.
Пакистан обладает ядерным оружием. По оценкам западных исследовательских центров, его арсенал составляет примерно 170 ядерных боезарядов. SIPRI относит Пакистан к девяти государствам мира, располагающим ядерным оружием, и отмечает продолжение модернизации его ядерного потенциала.
Однако из текста соглашения не следует, что Пакистан предоставляет Саудовской Аравии или Турции так называемый ядерный зонтик. Это принципиально важно.
Сам факт участия ядерной державы повышает политическую ценность механизма сдерживания, однако автоматических обязательств использовать ядерный потенциал в интересах партнеров публично не объявлялось.
В этом смысле соглашение создает скорее стратегическую неопределенность, чем формальную систему расширенного ядерного сдерживания.
Дополнительный интерес ситуации заключается в том, что Индия также обладает ядерным оружием, а Израиль, по оценке SIPRI, относится к ядерным государствам, хотя официально наличие ядерного арсенала не подтверждает. Иран в эту группу SIPRI не входит.
Еще один показатель долгосрочных амбиций нового формата — возможность его расширения.
Фидан сообщил, что к соглашению в будущем могут присоединиться другие государства. Среди потенциальных участников в первую очередь называется Египет. Для реализации договора предполагается создать постоянный секретариат в Саудовской Аравии и механизм регулярных встреч министров иностранных дел и обороны.
Министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф уже заявил, что подобное объединение не должно становиться «закрытым клубом», фактически допустив формирование более широкой системы коллективной безопасности мусульманских государств.
Если к соглашению действительно начнут присоединяться Египет и другие крупные государства, речь может постепенно пойти уже не просто о трехстороннем договоре, а о новой региональной архитектуре безопасности.
Создание нового формата не означает разрыва участников с Вашингтоном. Саудовская Аравия сохраняет теснейшее военное сотрудничество с США, Турция является членом НАТО, а Пакистан имеет длительную историю сотрудничества как с США, так и с Китаем.
Однако новый договор показывает другую тенденцию: ведущие страны региона стремятся создавать собственные гарантии безопасности, которые не полностью зависят от решений Вашингтона. Это особенно заметно на фоне одновременного роста военных расходов, кризиса вокруг Ирана, угроз энергетической инфраструктуре Персидского залива и нестабильности морских маршрутов.
Три страны объединяют очень разные ресурсы.
Саудовская Аравия обеспечивает прежде всего финансовую и экономическую составляющую. По данным SIPRI, ее военные расходы в 2025 году достигли около $83,2 млрд, что вывело королевство на восьмое место среди крупнейших военных бюджетов мира. Численность вооруженных сил и Национальной гвардии оценивается примерно в 250 тыс. человек. Саудовская армия в значительной степени оснащается импортной техникой и тесно интегрирована в систему военного сотрудничества с США и другими западными странами.
Турция располагает крупнейшей по численности армией среди трех участников после учета регулярных вооруженных сил — около 495 тыс. военнослужащих, по данным World Factbook. Ее военные расходы в 2025 году составили около $30 млрд. Главное отличие Турции — крупная собственная оборонная промышленность и членство в НАТО, что дает Анкаре значительный институциональный и технологический ресурс.
Пакистан располагает крупнейшими вооруженными силами внутри нового объединения — около 660 тыс. действующих военнослужащих. Его военные расходы в 2025 году SIPRI оценивал примерно в $11,9 млрд. Финансово Пакистан значительно уступает Саудовской Аравии и Турции, однако компенсирует это масштабом вооруженных сил и наличием ядерного оружия.
Совокупно три государства располагают примерно 1,4 млн действующих военнослужащих, а их военные расходы по данным за 2025 год превышают $125 млрд. Но арифметическое сложение этих показателей пока не превращает соглашение в единую военную организацию. У сторон нет общего командования по модели НАТО, единых вооруженных сил или публично определенного механизма автоматического вступления в войну.
Поэтому главный вопрос заключается не в количестве ресурсов трех государств, а в том, насколько далеко они действительно готовы пойти для защиты друг друга в реальном кризисе.
Как считает учредитель аналитического центра Experts Club Максим Уракин: «Появление треугольника Саудовская Аравия — Турция — Пакистан прежде всего свидетельствует о формировании более многополярной системы безопасности от Восточного Средиземноморья и Персидского залива до Южной Азии. Иран и Израиль являются наиболее очевидными региональными факторами его появления, тогда как Индия становится важным косвенным фактором из-за участия Пакистана.»
При этом официальное отсутствие обозначенного противника дает трем странам возможность одновременно усиливать сдерживание и сохранять экономические отношения с государствами, которые потенциально могут воспринимать соглашение как направленное против них.
