Как сообщает Experts.news, человеческий организм, вероятно, стареет не с постоянной скоростью: несколько крупных исследований последних лет выявили периоды особенно интенсивной перестройки белков, метаболитов, иммунной системы и других молекулярных показателей в среднем и пожилом возрасте. Однако широко распространённый вывод о двух конкретных «скачках старения» примерно в 44 и 60 лет теперь требует пересмотра.
Исследование учёных Стэнфордского университета, опубликованное в журнале Nature Aging 14 августа 2024 года, анализировало 108 человек в возрасте от 25 до 75 лет. Исследователи собирали кровь, образцы микробиома и другие биоматериалы каждые несколько месяцев и изучали сразу десять типов молекулярных данных — от транскриптомики и протеомики до метаболомики, липидомики и цитокинов. Первоначальный анализ выявил два наиболее выраженных периода изменений примерно в 44 и 60 лет.
В период около 44 лет особенно заметно менялись процессы, связанные с липидным и алкогольным обменом, сердечно-сосудистой системой, кожей и мышцами. Около 60 лет авторы наблюдали изменения иммунной регуляции, углеводного обмена, функции почек и ряда метаболических процессов.
Однако 15 июля 2026 года журнал Nature Aging добавил к публикации специальное редакционное предупреждение. После дополнительной проверки авторами и независимыми исследователями достоверность части анализа, использованного для выявления пиков молекулярных изменений в конкретных возрастных периодах, была поставлена под сомнение. Авторы совместно с редакцией продолжают оценивать масштаб проблемы и возможные исправления.
Это означает, что утверждение «человек резко стареет именно в 44 и 60 лет» пока нельзя считать достоверно установленным научным фактом.
При этом более общий вывод о том, что биологическое старение может происходить неравномерно, подтверждается рядом независимых исследований.
Ещё в 2019 году учёные, исследовавшие 2 925 белков плазмы крови у 4 263 человек в возрасте от 18 до 95 лет, обнаружили нелинейные изменения протеома и три периода усиленной перестройки — примерно в 34, 60 и 78 лет. Работа была опубликована в Nature Medicine.
Отличие первого пика от более поздней работы Стэнфорда авторы последней объясняли, в частности, разными методами измерения белков и разным возрастным диапазоном участников. При этом обе работы указывали на выраженные изменения примерно в возрасте около 60 лет.
Еще один важный результат появился в 2025 году.
Исследование, опубликованное в журнале Cell, создало масштабный протеомный атлас старения различных тканей человека. Учёные обнаружили, что изменения белкового состава большинства исследованных органов заметно ускорялись примерно в возрасте около 50 лет, особенно в диапазоне 45–55 лет. Одними из наиболее чувствительных к возрасту оказались кровеносные сосуды.
Таким образом, эта работа также поддерживает идею существования периода ускоренной биологической перестройки в среднем возрасте, хотя и не подтверждает конкретно возраст 44 лет.
Авторы разработали отдельные «протеомные часы» для различных тканей, поскольку органы одного человека могут стареть с разной скоростью. Это соответствует современному представлению о биологическом возрасте как о неоднородном процессе, в ходе которого состояние сердца, сосудов, печени, почек или других систем не обязательно совпадает с календарным возрастом человека.
Дополнительные данные появились уже в 2026 году. В марте исследователи опубликовали в журнале Cell Metabolism анализ плазменных белков 50 506 участников UK Biobank. Они исследовали 2 911 белков и выявили 1 339 белков, связанных с признаками старческой хрупкости — frailty.
При анализе возрастных изменений ученые получили двухфазную картину: наиболее выраженные периоды протеомной перестройки, связанной с хрупкостью организма, наблюдались примерно в 50 и 63 года.
Это особенно интересно в сравнении с предыдущими исследованиями: точные цифры различаются, но несколько независимых наборов данных вновь указывают на средний возраст около 45–55 лет и период после 60 лет как на этапы значительной молекулярной перестройки организма.
В отдельном крупном исследовании Nature Medicine были проанализированы данные 45 441 участника UK Biobank и 2 897 белков плазмы, после чего учёные построили протеомные «часы старения».
Выяснилось, что разница между протеомным и календарным возрастом связана с дальнейшим риском заболеваний и смерти. Более высокий расчетный биологический возраст ассоциировался, в частности, с риском деменции, болезни Альцгеймера, хронической болезни почек, ишемической болезни сердца и диабета второго типа даже после учета ряда других факторов риска.
Исследование подтверждает более широкую концепцию: важно не столько конкретный день рождения, после которого человек якобы начинает стареть быстрее, сколько индивидуальная скорость изменений в различных системах организма.
Первоначальная работа Стэнфордского университета имела несколько существенных ограничений, на которые сами авторы указывали еще до появления редакционной оговорки.
В исследовании участвовали лишь 108 человек, причём в группе от 25 до 40 лет было всего восемь участников. Медианный срок наблюдения составлял всего 1,7 года, хотя самый длительный период достигал 6,8 года.
Поэтому значительная часть возрастных различий фактически определялась сравнением людей разного возраста, а не наблюдением за тем, как одни и те же участники достигают возраста 40, 50 или 60 лет. Авторы прямо указывали на эту особенность работы и на ограниченность экстраполяции результатов на всю популяцию.
После редакционного замечания Nature Aging это ограничение становится особенно существенным.
Совокупность исследований пока не позволяет назвать универсальный возраст, в котором организм каждого человека переживает определенный «скачок старения».
Различные исследования выявляли наиболее выраженные изменения примерно в 34, 44, 50, 60, 63 и 78 лет, причём результат зависел от исследуемых молекул, тканей, методов анализа и состава участников.
При этом картина, повторяющаяся в нескольких независимых работах, указывает на два достаточно широких периода повышенной биологической перестройки: середину жизни — примерно 45–55 лет — и начало пожилого возраста после 60 лет.
Поэтому наиболее корректный вывод современных исследований заключается не в том, что человек обязательно «стареет скачком» в конкретный год жизни, а в том, что скорость молекулярного и функционального старения различных систем организма меняется во времени и существенно различается между людьми.
Дополнительным подтверждением клинической значимости такого подхода становятся исследования биологических часов: молекулярный возраст может заметно отличаться от календарного и в ряде крупных когорт связан с будущим риском хронических заболеваний и смертности.
