Административный совет Банка развития Совета Европы (БРСЕ) одобрил две заявки Украины на общую сумму 140 млн евро для поддержки жилищных программ, эти средства будут направлены на обеспечение жильем внутренне перемещенных лиц с временно оккупированных территорий и ветеранов войны, сообщается на сайте банка.
На поддержку реализации компонента «Жилье для ВПЛ» программы «еВідновлення» будет направлено 80 млн евро кредитных средств. Речь идет о поддержке на первом этапе ВПЛ, которые выехали с временно оккупированных территорий и имеют статус участника боевых действий, а также лиц с инвалидностью вследствие войны. Средства будут поступать двумя траншами: первые 40 млн евро Украина ожидает получить уже в сентябре 2026 года, еще 40 млн евро – в 2027 году. Привлечение этих средств позволит дополнительно обеспечить финансирование около 2 тысяч жилищных ваучеров для приобретения собственного жилья.
«У нас есть действующий механизм поддержки людей, лишившихся жилья на временно оккупированных территориях. Первый этап программы показал высокий спрос и реальный результат – тысячи семей уже приобрели новое жилье с помощью жилищных ваучеров. Поэтому чрезвычайно важно, что Украина получила поддержку для дальнейшего финансирования программы. Благодарен Банку развития Совета Европы и лично его председателю Карло Монтичелли за поддержку», – отметил вице-премьер-министр по восстановлению Украины – министр развития громад и территорий Украины Алексей Кулеба.
Еще 60 млн евро кредита от БРРЕ будет направлено на программу обеспечения жильем ветеранов войны. Средства будут использованы для финансирования долгосрочных льготных ипотечных кредитов. Реализация программы будет осуществляться в сотрудничестве с государственными органами власти, а администрировать её будет Государственный фонд содействия молодёжному жилищному строительству.
Ожидается, что это позволит предоставить около 1,5 тыс. кредитов, из которых более 1,1 тыс. будут профинансированы непосредственно за счет средств займа, а еще более 450 – благодаря револьверному механизму финансирования.
Принятые решения стали также результатом договоренностей, достигнутых в ходе Конференции по вопросам восстановления Украины в Риме в 2025 году. Тогда вице-премьер-министр по восстановлению Украины – министр развития громад и территорий Украины Алексей Кулеба обратился к председателю Банка развития Совета Европы Карло Монтичелли с предложением поддержать первый этап программы обеспечения жильем ВПЛ с временно оккупированных территорий, а также рассмотреть возможность запуска отдельной программы жилищной поддержки ветеранов.
Президент США Дональд Трамп высказал мнение, что премьер-министр Великобритании Кир Стармер может уйти в отставку с поста главы правительства после, как он утверждает, поражения в вопросах иммиграционной политики и энергетики.
«Кир Стармер уйдет в отставку с поста премьер-министра Великобритании. Он потерпел серьезное поражение в двух очень важных вопросах – ИММИГРАЦИИ И ЭНЕРГЕТИКИ (ОТКРЫТИЕ НЕФТЯНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ В СЕВЕРНОМ МОРЕ!). Желаю ему всего наилучшего!», – отметил Трамп в посте, опубликованном в социальной сети Truth Social.
Как сообщалось ранее, агентство Reuters отмечало, что премьер-министр Великобритании Кир Стармер собирается объявить об отставке в понедельник, а также намерен представить четкий график своего ухода.
Посетители Афинского Акрополя теперь могут увидеть западную сторону Парфенона в наиболее целостном виде примерно за последние 220 лет после завершения одного из ключевых этапов реставрации древнего храма.
Реставраторы установили два новых мраморных блока в пустовавшие места западного фронтона. Именно эту сторону Парфенона посетители видят первой при входе на территорию памятника.
Министерство культуры Греции заявило, что завершение работ восстанавливает архитектурное единство западного фронтона и позволяет снова увидеть пропорции и геометрическую точность храма. Министр культуры Лина Мендони назвала обновленный вид Парфенона “по-настоящему впечатляющим”.
Работы выполнила Служба реставрации памятников Акрополя. По данным греческих СМИ, это была одна из самых сложных реставрационных операций последних лет: специалисты должны были соединить сохранившиеся древние фрагменты с новым мрамором, точно обработать блоки, поднять их на высоту и установить в структуру памятника без нарушения исторической ткани здания.
Проект финансируется через европейские программы и является частью долгосрочной реставрации Акрополя, которая началась в 1975 году. Реставраторы используют мрамор из района Пентеликона — того же источника, откуда брали материал для строительства Парфенона в античности.
Парфенон остается главным символом Афин и одним из наиболее посещаемых памятников Европы. По данным AP, Акрополь в прошлом году привлек около 4,6 млн посетителей. Для Греции это не только культурный, но и туристический актив: восстановление облика храма усиливает привлекательность Афин как направления для культурного туризма.
Парфенон был построен в 447-432 годах до н.э. на Афинском Акрополе и посвящен богине Афине. Храм считается одним из главных памятников классической древнегреческой архитектуры. В античности его украшали скульптурные композиции, фризы, метопы и фронтоны, многие из которых изображали мифологические сцены и были частью единого художественного ансамбля.
За свою историю Парфенон неоднократно менял функцию: он был античным храмом, христианской церковью, мечетью, а в период османского владычества использовался также как пороховой склад. В 1687 году во время войны между Венецией и Османской империей в храм попал снаряд, после чего произошел взрыв, сильно разрушивший здание.
Еще один тяжелый удар по целостности памятника был нанесен в начале XIX века, когда британский дипломат лорд Элгин вывез значительную часть скульптурного убранства Парфенона в Великобританию. Эти фрагменты, известные как мраморы Парфенона или Elgin Marbles, с 1816 года находятся в Британском музее.
Греция на протяжении десятилетий добивается возвращения скульптур, утверждая, что их вывоз нарушил целостность памятника и лишил Парфенон части его исторического и художественного смысла. Британский музей настаивает, что коллекция была приобретена законно в условиях тогдашнего османского управления, однако Афины считают, что подлинного разрешения на вывоз ключевых элементов храма не существовало.
Именно поэтому нынешняя реставрация западного фронтона имеет не только архитектурное, но и символическое значение. Греция показывает, что продолжает восстанавливать Парфенон как единый памятник мировой культуры, несмотря на то что значительная часть его скульптурного наследия до сих пор остается за пределами страны.
В 2024 году представитель Минкульта Турции заявила, что в османских архивах нет документа с султанской печатью, который подтверждал бы законную продажу или разрешение на вывоз скулптур Парфенона лордом Элгином. Это усилило позицию Греции в споре с Британским музеем.
Когда компания подсчитывает расходы на персонал, английский редко фигурирует в смете как отдельная статья. Зарплаты, налоги, рекрутинг, техника, CRM, офис, маркетинг, юридическое сопровождение: всё это отражено в финансовых отчётах. А вот слабый английский чаще находится в другой зоне. Его не всегда называют расходом, потому что он не приходит отдельным счетом в конце месяца.
Однако бизнес все равно за него платит.
Платит более длительными переговорами, лишними уточнениями, более медленным онбордингом клиентов, упущенными возможностями, заниженной уверенностью команды на международных встречах. Платит тем, что сильный специалист молчит во время звонка, хотя мог бы укрепить позицию компании. Платит тем, что менеджер не задает важный уточняющий вопрос, потому что боится сформулировать его на английском.
На первый взгляд это мелочи. На практике именно из таких мелочей складывается реальная себестоимость языкового барьера.
Слабый английский в команде редко выглядит как катастрофа. Обычно всё работает: письма отправляются, звонки проходят, документы переводятся, задачи выполняются. Но выполняются медленнее, тяжелее и с большим количеством трений.
Проблема команды не в том, чтобы написать письмо, а в том, чтобы понять контекст, правильно отреагировать и не исказить смысл. Руководитель может брать на себя все звонки с иностранными партнерами, потому что остальные сотрудники «еще не готовы». Менеджер может избегать живого общения и прятаться за электронной почтой, хотя вопрос давно можно было решить в коротком разговоре.
Так возникают скрытые операционные издержки. Они не всегда заметны финансовому директору, но их хорошо ощущают руководители команд, HR, sales, аккаунт-менеджеры, проект-менеджеры и владельцы бизнеса.
Потому что слабый английский не просто мешает говорить. Он меняет поведение людей.
Люди выбирают более простые задачи. Избегают сложных разговоров. Делегируют то, что могли бы сделать сами. Отказываются от участия в международных проектах. Меньше проявляют инициативу. И постепенно компания начинает работать ниже своего потенциала.
Самый очевидный риск слабого знания английского для бизнеса: продажи и переговоры.
Представим менеджера, который хорошо знает продукт, понимает потребности клиента, может объяснить преимущества решения на украинском, но во время разговора на английском резко теряет уверенность. Он начинает говорить более короткими фразами, избегает сложных аргументов, реже задает вопросы, соглашается там, где стоило бы уточнить условия.
Со стороны это может выглядеть не как языковая проблема, а как слабая переговорная позиция.
Иностранный клиент не всегда видит, что перед ним сильный специалист, которому просто не хватает практики в общении на английском. Он видит неуверенность, паузы, нечеткие формулировки, осторожность. В международном бизнесе это легко интерпретируется как недостаточная подготовка или более низкий уровень экспертизы.
Особенно дорого это обходится в B2B-продажах, где решения принимаются не за один разговор. Там важна не только презентация, но и десятки микромоментов: быстро ответить на возражения, объяснить техническую деталь, уточнить ожидания, красиво отстоять цену, договориться о следующем шаге.
Если команда не может уверенно вести эти переговоры на английском, компания теряет не только отдельную сделку. Она теряет доступ к части рынка.
Английский влияет не только на продажи. Он напрямую влияет на скорость работы.
Международный клиент присылает техническое задание. Команда читает его, но часть формулировок нужно проверить. Кто-то переводит. Кто-то уточняет. Кто-то боится неправильно понять и просит коллегу посмотреть ещё раз. Затем поступает звонок, во время которого можно было бы быстро решить вопрос, но команда готовится к нему как к экзамену.
В результате простая задача затягивается.
Задержка может быть небольшой: час здесь, полдня там, ещё день на уточнения. Но в бизнесе скорость часто является конкурентным преимуществом. Кто быстрее ответил, тот выглядит более надёжным. Кто быстрее согласовал требования, тот раньше приступил к работе. Кто быстрее провёл демо, тот ближе к контракту.
Слабый английский создает языковые заторы. Не драматичные, но постоянные. Как мелкий песок в механизме: машина вроде бы едет, но двигатель работает тяжелее.
Во многих компаниях есть неформальная роль: человек, который «хорошо знает английский». К ней обращаются с задачами, которые не входят в её должностные обязанности.
На короткой дистанции это удобно. На длинной дистанции это создаёт узкое горлышко.
Один человек становится внутренним переговорщиком и страховкой для всей команды. Его время тратится не на стратегические задачи, а на языковое сопровождение процессов. Если она в отпуске, болеет или перегружена, часть коммуникации замедляется.
Компания как бы владеет английским, но не как системным навыком команды, а как ресурсом нескольких человек. Это рискованно. Особенно для бизнесов, которые работают с международными клиентами, партнерами, подрядчиками или инвесторами.
Есть специалисты, которые прекрасно работают в своей профессиональной сфере, но из-за английского не могут выйти на следующий уровень. Они не проводят презентации для иностранных клиентов, не выступают на международных мероприятиях, не участвуют в сложных переговорах, не возглавляют команды в глобальных проектах.
Иногда бизнес теряет не человека, а возможность полностью использовать его потенциал.
Сильный инженер может не объяснить архитектурное решение клиенту. Опытный финансист может избегать англоязычных встреч с инвесторами. Руководитель отдела может зависеть от перевода там, где требуется быстрая управленческая реакция.
В результате компания либо продвигает менее компетентных, но более уверенных в языке людей, либо ограничивает сильных специалистов рамками внутренних задач. Оба варианта имеют свою цену.
Английский язык не делает человека профессионалом автоматически. Но без английского профессионалу часто сложнее стать заметным на международном уровне.
Язык влияет на то, как компанию воспринимают извне.
Иностранный партнер может не знать внутренней кухни бизнеса, не видеть уровень команды в деталях и не понимать всех процессов. Но он видит коммуникацию: письма, звонки, презентации, ответы на вопросы, поведение на встречах.
Если коммуникация на английском нечеткая, медленная или слишком осторожная, это может снижать ощущение профессионализма. Даже если продукт сильный, сервис качественный, а команда опытная.
Репутация складывается не только из больших побед. Она складывается из мелких сигналов. Насколько быстро ответили. Насколько понятно объяснили. Смогли ли поддержать small talk. Уверенно ли провели встречу. Не растерялись ли при неожиданном вопросе.
В международной коммуникации английский часто является фасадом экспертизы. Если фасад дрожит, клиент может не дойти до того, чтобы оценить фундамент.
Когда компания наконец решает инвестировать в английский, первый импульс часто прост: «Давайте организуем курс для всех».
На бумаге это выглядит логично. Есть группа сотрудников, есть преподаватель, есть занятия два раза в неделю. Но в реальности такой подход часто даёт слабый результат.
Причина проста: у разных людей разные уровни, роли и задачи.
Sales-менеджеру нужны переговоры, работа с возражениями, презентация ценности, follow-up после встречи. Project-менеджеру нужны статус-коллы, уточнение дедлайнов, обсуждение рисков, фразы для дипломатичного согласования сложных моментов. Техническому специалисту нужна документация, демо, объяснение решений, участие в звонках с командой клиента. Руководителю нужны презентации, стратегические обсуждения, отчетность, аргументация, управленческая лексика.
Если всех посадить на одну программу, кто-то скучает, кто-то не успевает, а кто-то не видит связи с работой. Мотивация падает, посещаемость снижается, HR получает красивый факт «курс был», но бизнес не получает ощутимых изменений.
Английский для компании должен быть не абстрактным обучением, а рабочим инструментом.
Эффективное обучение начинается не с учебника, а с диагностики.
Нужно понять, какой уровень у сотрудников сейчас, в каких ситуациях английский нужен чаще всего, где именно возникает барьер, какие роли критичны для международной коммуникации. Одной команде нужно подтянуть живые звонки. Другой — письменную коммуникацию. Третьей — презентации. Четвертой — отраслевую лексику и уверенность в спонтанном диалоге.
После этого людей стоит объединять не просто «в одну корпоративную группу», а по уровню и целям. Так обучение становится более точным. Участники не тратят время на то, что им не нужно, и быстрее видят пользу в работе.
Именно на этом принципе должно строиться корпоративное обучение английскому: диагностика уровня, группы под конкретные задачи, программа для реальных рабочих ситуаций, регулярный контроль прогресса и понятная отчетность для HR или руководителя.
Тогда английский перестает быть «курсом для галочки». Он становится частью бизнес-инфраструктуры.
Окупаемость обучения английскому нужно оценивать не только по прямым финансовым показателям. Часть эффекта видна в поведении команды.
Сотрудники начинают активнее говорить во время звонков. Меньше зависят от одного «англоязычного» коллеги. Быстрее отвечают клиентам. Спокойнее проводят демонстрации. Лучше формулируют мысли в письмах. Не избегают встреч, на которых раньше молчали.
Для бизнеса это уже результат.
Конечно, идеально, когда изменения можно связать с конкретными показателями: скорость ответа клиентам, количество самостоятельно проведенных встреч, качество follow-up, рост участия сотрудников в международных проектах, снижение нагрузки на руководителей, которые раньше были языковой «страховкой».
Но главный показатель прост: команда начинает использовать английский не как школьный предмет, а как рабочий инструмент.
Слабый английский обходится бизнесу дороже, чем кажется. Он не всегда дает о себе знать сразу, не всегда имеет очевидную цену и не всегда выглядит как проблема первостепенной важности. Но она влияет на продажи, скорость, репутацию, развитие талантов и способность компании работать на международном уровне.
Компания с сильным командным английским имеет больше свободы. Она может быстрее выходить на новые рынки, увереннее вести переговоры, привлекать иностранных клиентов, презентовать себя без посредников и развивать людей внутри бизнеса.
Английский — это не декоративный бонус для резюме. Для современной компании это такая же инфраструктура, как CRM, финансовый учет или система управления проектами. Её ценность становится особенно заметной тогда, когда бизнес перестаёт упускать возможности из-за языкового барьера.
Иногда самое дорогое для компании — не то, что она платит за обучение. Самое дорогое — то, что она годами платит за его отсутствие.
Движение по бульвару Леси Украинки в Печерском районе Киева будет частично ограничено с 22 июня по 15 июля в связи с установкой дорожного ограждения на разделительной полосе, сообщила пресс-служба Киевской городской государственной администрации (КГГА).
«С 8:00 до 20:00 специалисты Печерского ШЕУ будут устанавливать дорожное ограждение на разделительной полосе. Работы будут проводиться на участке от станции метро «Печерская» до Печерского путепровода», – говорится в сообщении на сайте ведомства.
На время проведения работ движение будет частично ограничено крайними левыми полосами в обоих направлениях движения.
В коммунальной корпорации «Киевавтодор» приносят извинения за временные неудобства и просят учитывать ограничения при планировании маршрута.
бульвар Леси Украинки, КГГА, КИЕВ, Киевавтодор, ОГРАНИЧЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ
Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) одобрил предоставление Харькову старшего кредита в размере 15 млн евро на восстановление централизованного теплоснабжения, дополненного грантом в размере 17 млн евро от Европейского Союза, сообщил банк на своем сайте.
«Кредит является частью более широкого пакета финансирования, который также включает инвестиционный грант в размере 17 млн евро от Европейского Союза. Учитывая риски, вызванные войной, кредит также получит частичную гарантию, предоставленную ЕС на основе покрытия риска первых убытков», — говорится в сообщении, в котором отмечается, что ожидается окончательное рассмотрение проекта.
Средства кредита и гранта ЕС пойдут на финансирование приобретения до 22 малых и средних модульных котельных, работающих на природном газе, вместе с когенерационными установками, а также пяти малых когенерационных установок в существующих котельных.
Реализация проекта приведет к возобновлению услуг централизованного теплоснабжения, которые были прерваны в феврале 2026 года после критического повреждения Харьковской теплоэлектроцентрали № 5. Общее ежегодное сокращение выбросов парниковых газов в результате реализации проекта рассчитывается на уровне 19 091 тонн CO2-экв.
ES, ЕБРР, теплоснабжение, ТЕЦ-5, ХАРКОВ
