Объем капитальных инвестиций в Украине в первом квартале 2026 года вырос на 5,1% по сравнению с первым кварталом 2025 года и составил 130,1 млрд грн, сообщила Государственная служба статистики.
Ведомство уточняет, что 41,2% от общей стоимости осуществленных капитальных инвестиций пришлось на промышленность (или 53,6 млрд грн), 12,7% (или 16,5 млрд грн) — на сельское, лесное и рыбное хозяйство.
Преимущественная доля инвестиций была сосредоточена в материальных активах – 93,3% от общего объема. В частности, наибольший объем средств был вложен в машины, оборудование и инвентарь (38,2%), инженерные сооружения (19,2%), нежилые здания (10,9%) и транспортные средства (10,5%).
По данным Госстата, основным источником финансирования капитальных инвестиций в январе-марте текущего года остаются собственные средства предприятий и организаций — 78,6%.
Как сообщалось, капитальные инвестиции в Украине в 2025 году по сравнению с 2024 годом выросли на 20,3%, до 893,6 млрд грн.
ГОССТАТ, Капитальные инвестиции, ПРЕДПРИЯТИЯ, ПРОМЫШЛЕННОСТЬ, ЭКОНОМИКА
Совокупная прибыль крупных промышленных компаний Китая в январе-феврале 2026 года выросла на 15,2% по сравнению с тем же периодом прошлого года — до 1,02 трлн юаней ($147,6 млрд), говорится в отчете Государственного статистического управления (ГСУ). Крупными считаются промышленные предприятия с годовым доходом свыше 20 млн юаней.
Рост стал самым сильным для этого периода с 2018 года, отмечает Trading Economics.
Прибыль государственных компаний за два месяца текущего года увеличилась на 5,3%, частных – подскочила на 37,2%.
Значительное повышение прибыли в январе-феврале было зафиксировано в сегменте производства компьютеров и коммуникационного оборудования (в 3 раза) и производства черных металлов (в 2,5 раза), а также в химической отрасли (+35,9%).
По итогам 2025 года прибыль крупных промышленных предприятий увеличилась на 0,6%.
Релокация украинских предприятий за рубеж, которая в 2022 году носила характер экстренной эвакуации, приобретает характер стратегического планирования для диверсификации рисков, выхода на рынки ЕС и обеспечения непрерывности операционной деятельности, считает партнер юридической фирмы АО Barristers Екатерина Данилова.
«Если в 2022 году релокация часто носила характер экстренной эвакуации, то сейчас она приобретает черты стратегического планирования с целью диверсификации рисков, выхода на рынки ЕС и обеспечения непрерывности операционной деятельности», — сказала она агентству «Интерфакс-Украина».
Данилова отметила, что «с начала полномасштабного вторжения интерес украинского бизнеса к механизмам релокации остается стабильно высоким, хотя его динамика менялась в зависимости от ситуации на фронте и общей экономической конъюнктуры».
По наблюдениям юриста, наиболее активным в направлении релокации является сектор информационных технологий (ИТ), что обусловлено его мобильностью, ориентацией на глобальные рынки и минимальной зависимостью от физических активов.
«Для ИТ-компаний релокация часто означает открытие офисов в странах ЕС для сохранения команды, что также позволяет гарантировать клиентам непрерывность и стабильность предоставления услуг и упрощает доступ к международной финансовой инфраструктуре. Многие компании, являющиеся резидентами Дія.City, создают зарубежные хабы, сохраняя при этом значительную часть разработки в Украине», — сказала она.
Кроме того, по словам Даниловой, высокую активность в направлении релокации проявляют производственные предприятия в сферах легкой промышленности, деревообработки, производства компонентов и пищевой промышленности.
«Главным двигателем для них является стремление защитить производственные мощности от физического уничтожения, приблизить производство к европейским потребителям, расширить рынок сбыта и т.д.», — сказала она.
Также активны в направлении релокации предприятия аграрного сектора и переработки, которые ищут возможности для создания перерабатывающих мощностей в соседних странах ЕС для доступа к рынку без логистических сложностей на границе.
Кроме того, это компании креативной индустрии, консалтинга, маркетинга, которые, подобно ИТ, являются мобильными и активно интегрируются в европейский рынок.
Комментируя географию релокации, Данилова отметила, что выбор страны релокации зависит от многих факторов, в том числе от географической близости, логистики, условий ведения бизнеса, наличия программ поддержки, налогового климата и культурно-языковой близости и т. д.
Сейчас основными направлениями для украинского бизнеса являются Польша, которая является лидером по количеству переехавших украинских компаний, Германия, где украинский бизнес привлекает стабильность экономики, доступ к крупнейшему рынку ЕС и высокая покупательная способность, хотя эта страна «характеризуется более высоким уровнем бюрократии и налоговой нагрузки».
Кроме того, украинский бизнес перемещается в Румынию и Болгарию, которые набирают популярность благодаря, в частности, конкурентным налоговым ставкам и более низкой стоимости рабочей силы, Чехию и Словакию, которые традиционно привлекательны из-за культурной близости и благоприятных условий для малых и средних предприятий, а также страны Балтии (Литва, Латвия, Эстония), которые «интересны для технологических и инновационных компаний благодаря развитой цифровой инфраструктуре и благоприятному инвестиционному климату».
Впрочем, Данилова подчеркнула, что «юридически перевести сотрудника из украинского юридического лица в иностранное невозможно, поскольку это разные субъекты хозяйствования, действующие в разных правовых системах», однако на практике компании используют ряд механизмов.
Среди них, в частности, увольнение в Украине и трудоустройство за рубежом, что является самым распространенным и прозрачным механизмом, однако требует от сотрудника получения разрешения на проживание и работу в стране релокации, командировки, что является рискованным для длительной работы за рубежом.
Кроме того, компании используют механизмы заключения гражданско-правового договора, когда сотрудник регистрируется как физическое лицо-предприниматель в Украине (или как индивидуальный предприниматель в стране релокации) и заключает договор о предоставлении услуг с иностранной компанией. Эта модель является гибкой, но несет риски доначисления налогов и штрафов.
Распространен также механизм внутрикорпоративного перевода (Intra-Corporate Transferee), который используется в странах ЕС, имплементировавших соответствующую Директиву ЕС, которая создает упрощенные условия для временного перевода ключевых менеджеров, специалистов и стажеров в пределах одной группы компаний. Это, в частности, требует наличия юридически связанных украинской и иностранной компаний. Также популярен механизм аутстаффинга или «аренды» работников, который предусматривает вывод сотрудников за штат при условии оформления их в штат иностранной компании, однако украинское законодательство не содержит четкого нормативного регулирования таких правоотношений.
Комментируя подводные камни со стороны украинского законодательства в сфере релокации, Данилова отметила ряд ограничений украинского правового поля, в частности, валютные ограничения, правила контролируемых иностранных компаний (КИК), трансфертное ценообразование (ТЦО), а также ограничения на выезд за границу и перемещение активов.
Кроме того, актуальными проблемами релокации остаются банковский комплаенс и открытие банковского счета для новой компании в ЕС, учредителями которой являются граждане Украины, сложность управления двойной структурой, потеря льготных режимов при фактическом переносе деятельности за границу, в частности IT-компаний, которые могут потерять преимущества специального правового и налогового режима Дія.City, а также адаптация к иностранному законодательству.
«Релокация бизнеса за границу является действенным инструментом для минимизации рисков войны, но в то же время является сложным юридическим и организационным проектом. Успех релокации напрямую зависит от комплексного стратегического планирования, учитывающего все юридические, налоговые, финансовые и операционные аспекты», — сказала она.
Предприятия и организации Украины в январе-сентябре 2024 года увеличили прибыль от обычной деятельности до налогообложения на 48,2% — до 720,6 млрд грн (за девять месяцев 2023 года – 486,3 млрд грн), сообщила Государственная служба статистики в пятницу. Согласно данным Госстата, в январе-сентябре 2024 года предприятия Украины, которые сработали рентабельно, получили 892,788 млрд грн прибыли, что на 40% больше, чем за аналогичный период 2023 года.
В то же время 24,9% предприятий сработали с отрицательным финансовым результатом. Их убытки за девять месяцев текущего года возросли на 13,6% по сравнению с аналогичным периодом 2023 года — до 172,15 млрд грн.
Официальный курс на 29 ноября – 41,5956 грн/$1.
Украинские предприятия в январе-апреле 2024 года нарастили импорт цинка и цинковых изделий – на 59,9%, до $17,217 млн (в апреле – $5,357 млн). Экспорт цинка за четыре месяца этого года составил $73 тыс. (в апреле – $29 тыс.), тогда как в январе-апреле-2023 он составлял $48 тыс.
Цинка за рубеж в 2023 году поставлено на $130 тыс. против $1,331 млн в 2022-м. Экспорт цинка за 2022 год составил $1,331 млн, тогда как в 2021 году он составлял $550 тыс. Экспорт олова и изделий в 2022 году составил $424 тыс. против $346 тыс. за предыдущий год.
Цинк применяется для защиты стали от коррозии, в производстве цинковых белил, в металлургической промышленности при производстве цинковых листов, изготовлении литейных свинцовых и медно-цинковых сплавов. Также используется в качестве материала для отрицательного электрода в химических источниках тока.
Украинские предприятия в январе-апреле 2024 года, согласно таможенной статистике, увеличили импорт никеля и изделий на 60,1% по сравнению с аналогичным периодом 2023 года – до $8,484 млн (в апреле – $787 тыс. млн).
Украина за 2023 год снизила импорт никеля и изделий на 74,2% по сравнению с 2022 годом – до $15,391 млн. Украина в 2022 году сократила импорт никеля и изделий из него на 49,9% по сравнению с 2021 годом – до $59,754 млн.
Основная сфера применения никеля – металлургия. В ней он задействован в производстве высоколегированных нержавеющих сталей. Добавляя в расплав железа никель, металлурги получают прочные и пластичные сплавы, которые обладают повышенной коррозионной стойкостью и устойчивостью к высоким температурам.
