Национальный опрос жителей Украины показал, что 31,2% респондентов соответствовали критериям посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) или комплексного ПТСР (КПТСР), свидетельствуют результаты исследования, опубликованного британским академическим издательством Taylor & Francis Group в Европейском журнале психотравматологии.
«Был зафиксирован высокий уровень как травм, пережитых в течение жизни, так и связанных с войной. Национальная распространенность ПТСР по МКБ-11 составила 25,2%, при этом 6% респондентов соответствовали дополнительным критериям для КПТСР по МКБ-11, что дало совокупную распространенность на уровне 31,2%», — говорится в публикации.
Собранные данные отражают состояние психического здоровья на момент опроса, но не динамику изменений симптомов с течением времени. Материал статьи был получен изданием еще в 2025 году.
К факторам, связанным с более высокой вероятностью развития ПТСР или КПТСР, относились женский пол, пожилой возраст, более низкий уровень образования, предыдущая военная служба, вынужденное перемещение вследствие войны, а также большее количество травматических событий и связанных с войной стрессовых факторов, пережитых в течение жизни.
Одиночество было единственным фактором, который специфически связан с КПТСР, а не с ПТСР.
Соавтор исследования, клинический психолог Эмма Фейзер-Ирвин отметила, что тот факт, что ПТСР встречался гораздо чаще, чем КПТСР, может свидетельствовать о том, что психологические реакции на продолжающуюся войну не всегда четко вписываются в модели, разработанные в постконфликтных условиях. «Когда угроза остается актуальной и непредсказуемой, способы переживания травматического стресса и адаптации к нему могут различаться, и это является важной областью для будущих исследований», — отметила она.
Главная авторка исследования, преподавательница и исследовательница в области судебно-психиатрической помощи в Королевском колледже Лондона (KCL) Дейрдре Макманус отметила, что подавляющее большинство опрошенных пережило многочисленные травматические события в течение жизни, а многие также непосредственно пострадали от затянувшейся войны из-за вынужденного переселения, потери близких, разрушения своих общин или беспокойства за родных, и многие украинцы в повседневной жизни продолжают сталкиваться со стрессогенными факторами. «Несмотря на это, многие украинцы продолжают жить и адаптироваться в чрезвычайно сложных условиях», — отметила она.
Соавтор исследования, профессор кафедры социальных наук Киевской школы экономики Владимир Кулик отметил, что ПТСР и КПТСР касаются не только ветеранов или людей, находившихся вблизи зоны боевых действий. «Эти расстройства также распространены среди других категорий населения, сильно пострадавших от войны, — в частности, среди внутренне перемещенных лиц, людей, подвергшихся ракетно-дроновым атакам на свои города и поселки вдали от линии фронта, а также тех, кто ухаживает за ранеными или травмированными людьми», — подчеркнул он.
По словам Кулика, дальнейшие исследования будут необходимы для понимания того, как психологическое воздействие войны развивается среди населения в целом, меняясь по мере продолжения конфликта.
Помимо специалистов из KCL и Киевской школы экономики, в группу исследователей вошли ученые из Университета Джорджа Вашингтона, Манчестерского университета, Центра исследований Восточной Европы и международных отношений (ZOiS), а также организации Combat Stress – ведущей британской благотворительной организации, занимающейся вопросами психического здоровья ветеранов. Исследование было инициировано исследовательской сетью «Конфликт и сотрудничество в Восточной Европе» (KonKoop) под руководством профессора Гвендолин Сассе (ZOiS) и профинансировано Федеральным министерством исследований, технологий и космоса Германии.
Исследование проводилось методом телефонного опроса по случайной выборке среди 2 тыс. 504 респондентов на подконтрольных правительству Украины территориях.
Взаимосвязи между типом и количеством случаев перенесенной травмы в течение жизни и военной травмы, а также ПТСР/ХПТСР исследовались с помощью ряда логистических регрессионных моделей с поправкой на возраст и пол. Выборка является репрезентативной по возрасту, полу, семейному положению, уровню образования, макрорегиону, языку и национальности.
Перед началом полевых работ анкеты были предварительно протестированы на приблизительно репрезентативной подвыборке (n = 20) целевой группы (взрослых, проживающих в городских и сельских населённых пунктах Киева и девяти областей Украины). Во время сбора данных интервьюеры имели возможность задавать вопросы психологу и консультироваться с ним по сложным случаям. Средняя продолжительность интервью составляла 27 минут.
Источник: https://www.tandfonline.com/doi/10.1080/20008066.2026.2697563
Как сообщает Experts.news, количество слов, которые люди произносят в повседневной жизни, заметно сократилось за последние полтора десятилетия, что потенциально может повлиять на социальные связи, психологическое благополучие и коммуникацию на работе, свидетельствует исследование психологов Университета Миссури в Канзас-Сити и Университета Аризоны.
Согласно работе, опубликованной в научном журнале Perspectives on Psychological Science, в период с 2005 по 2019 год среднее количество слов, произносимых человеком, сокращалось примерно на 338 слов в день с каждым последующим годом наблюдения. В результате расчетное снижение за весь период составило около 28%.
Исследование основано на данных 2 197 человек в возрасте от 10 до 94 лет, которые участвовали в 22 научных проектах, проводившихся преимущественно в США, а также в Мексике, Австралии и Европе. Для оценки использовались периодические аудиозаписи естественной повседневной жизни участников, а не их собственные воспоминания о том, сколько они говорили.
В более ранней работе 2007 года, выполненной с использованием аналогичной методики, средний человек произносил около 15 959 слов в день. В более поздней объединенной выборке этот показатель составлял уже около 12 792 слов.
Наиболее выраженное снижение учёные зафиксировали среди молодых людей. У участников в возрасте до 25 лет количество произносимых слов сокращалось примерно на 451 слово в день за каждый год, тогда как среди людей старше 25 лет — примерно на 314 слов. Таким образом, темпы снижения среди молодёжи оказались примерно на 44 % выше.
Авторы не установили конкретную причину такой динамики. Период исследования совпал с стремительным распространением смартфонов, социальных сетей, мессенджеров, электронной почты и других форм письменного цифрового общения, однако учёные подчеркивают, что имеющиеся данные не позволяют доказать, что именно технологии стали причиной сокращения разговоров.
Исследователи также обращают внимание на то, что переписка не обязательно полностью заменяет психологические и социальные функции живого разговора. Голосовая коммуникация включает интонацию, паузы, эмоциональные сигналы и немедленную обратную связь, которые сложнее передать с помощью текста.
Авторы работы связывают эту проблему с более широкой тенденцией к росту социальной изоляции. Предыдущие исследования показывают устойчивую связь одиночества с ухудшением ряда показателей физического и психического здоровья, хотя уменьшение количества произносимых слов само по себе ещё не доказано как непосредственная причина таких последствий.
На возможные последствия этой тенденции для бизнеса 10 сентября обратило внимание издание Fast Company. Врач и специалист по корпоративному здоровью Талия Варли отмечает, что сокращение живых разговоров на рабочем месте потенциально означает меньше неформальных контактов между сотрудниками, меньше возможностей обсуждать проблемы и выражать несогласие, а также более слабые связи внутри команд.
По её оценке, особенно важны небольшие ежедневные контакты — короткий разговор с коллегой, обсуждение идеи вне формального совещания или несколько минут нерабочего общения. Такие взаимодействия могут казаться незначительными по отдельности, однако именно они постепенно формируют доверие и социальные связи в коллективе.
Распространение удаленной работы и искусственного интеллекта может дополнительно изменить структуру коммуникации. Цифровые инструменты позволяют быстрее обмениваться информацией и автоматизировать часть переписки, но в то же время способны сокращать количество ситуаций, в которых людям необходимо напрямую разговаривать друг с другом.
При этом исследователи предостерегают от чрезмерно упрощенного вывода о том, что людям нужно лишь механически увеличить количество произносимых слов. Качество разговора, характер отношений и социальный контекст могут иметь не менее важное значение, чем продолжительность общения.
Тем не менее авторы исследования отмечают, что дополнительные 300 слов в день могут соответствовать всего нескольким минутам разговора — например, короткому общению с соседом или коллегой или более подробному ответу на привычный вопрос «Как прошел день?».
Таким образом, зафиксированное снижение разговорной активности может быть одним из показателей более масштабных изменений в том, как люди поддерживают социальные связи в эпоху цифровых коммуникаций. Однако для оценки долгосрочного влияния этого процесса на здоровье, одиночество и продуктивность необходимы дополнительные исследования.
Как сообщает Experts.news, регулярное взаимодействие с искусственным интеллектом и социальными роботами может постепенно влиять на то, как люди общаются, воспринимают себя и формируют свое поведение, говорится в исследовании ученых из Великобритании, Дании и Швеции, опубликованном 19 августа 2026 года в журнале AI & Society.
Авторы работы из Университета Бирмингема, Университета Орхуса и Университета Линнеуса предложили термин «robotoid humanness» — «роботоидная человечность». Под этим термином исследователи понимают возможный процесс, в ходе которого человек при повторяющемся общении с ИИ начинает адаптировать своё поведение к логике машины — становиться более предсказуемым, стандартизированным и удобным для алгоритмической обработки.
Особенно заметным такой эффект потенциально может быть в сфере обслуживания, где ИИ уже используется в торговле, гостиничном бизнесе, туризме и здравоохранении. Современные цифровые помощники и роботы имитируют человеческую речь, эмоциональные сигналы и персонализируют ответы, чтобы вызвать доверие и облегчить взаимодействие с клиентом.
Исследователи предполагают, что этот процесс может быть двусторонним. Машины становятся всё более похожими на людей, но и человек может неосознанно перенимать особенности общения с машиной.
«Потребитель действует, робот отвечает, и в ходе повторяющегося взаимодействия человек со временем усваивает эту модель общения», — объясняет одна из авторов исследования Сельчен Озтюркджан из Университета Линнея. По её словам, естественная склонность людей копировать поведение собеседника может приводить к тому, что пользователи начинают воспроизводить коммуникативные особенности ИИ.
Авторы описывают трёхэтапный механизм. Сначала человек начинает воспринимать взаимодействие с ИИ как социальное. Затем алгоритм формирует упрощённую цифровую модель пользователя и возвращает её ему в виде персонализированных ответов. В дальнейшем пользователь может постепенно подстраивать самопрезентацию и поведение под те формы, которые система легче распознаёт и поощряет.
Одним из рисков учёные называют формирование своеобразной обратной связи, при которой алгоритм постоянно подтверждает уже известные ему особенности пользователя. В отличие от общения с людьми, где собеседник может неожиданно возразить, неправильно понять или предложить совершенно иной взгляд, алгоритмические системы обычно настроены на последовательность, удобство и персонализацию. Это потенциально может усиливать подтверждение существующих взглядов и сокращать разнообразие способов самовыражения.
Вместе с тем авторы подчеркивают важное ограничение работы: это теоретическое исследование, а не эксперимент на пользователях. Ученые пока не доказали, что длительное общение с ChatGPT, роботами или другими системами искусственного интеллекта действительно делает людей более «роботизированными». Предложенная концепция должна быть проверена в дальнейших эмпирических исследованиях.
Научная статья «Robotoid humanness: when selfhood becomes machine-legible» опубликована 19 августа 2026 года в журнале AI & Society. Материал ScienceAlert, обративший внимание на исследование, вышел 31 августа.
Лишь небольшая часть людей способна одновременно выполнять две сложные задачи без заметного ухудшения результатов, показало исследование психологов Университета Юты Джейсона Уотсона и Дэвида Стрейера.
Работа под названием Supertaskers: Profiles in extraordinary multitasking ability была опубликована в научном журнале Psychonomic Bulletin & Review. В исследовании приняли участие 200 человек.
Участников тестировали на высокореалистичном автомобильном симуляторе. Сначала они выполняли задачи отдельно, а затем одновременно управляли автомобилем и проходили сложный слуховой тест OSPAN, требующий запоминания информации и решения когнитивных задач.
У подавляющего большинства участников при переходе к многозадачному режиму результаты ухудшились либо в управлении автомобилем, либо в когнитивном тесте, либо сразу в обоих заданиях.
Однако 2,5% участников — то есть примерно пять человек из 200 — не продемонстрировали никакого ухудшения результатов при одновременном выполнении двух задач. Исследователи назвали их «supertaskers» — людьми с необычно высокой способностью к многозадачности.
Более того, эти участники показывали высокие результаты и при выполнении каждой задачи отдельно: они входили в верхнюю четверть выборки по всем основным показателям вождения и теста рабочей памяти. Статистическое моделирование показало, что появление такой группы было маловероятно объяснить простой случайностью.
Исследование поставило под сомнение представление о том, что способность эффективно распределять внимание между несколькими сложными задачами одинакова у всех людей. Авторы пришли к выводу, что существуют значительные индивидуальные различия в механизмах внимания и когнитивного контроля.
При этом показатель 2,5% не следует напрямую трактовать как доказательство того, что именно такая доля всего населения мира обладает исключительными способностями к многозадачности. Исследование проводилось на выборке из 200 участников и проверяло конкретное сочетание задач — управление автомобилем и сложную нагрузку на рабочую память.
Работа также имеет практическое значение для вопроса использования телефонов за рулем. Ее исходной предпосылкой были предыдущие исследования, показывающие, что разговор по телефону обычно ухудшает способность водителя контролировать дорожную ситуацию. Обнаружение небольшой группы «супертаскеров» стало исключением из общего правила, а не доказательством безопасности многозадачности для большинства водителей.
Исследование было выполнено на кафедре психологии Университета Юты.
