Искусственный интеллект переходит из зоны технологических экспериментов в сферу жесткого государственного регулирования, отмечает информационно-аналитический центр Experts Club. Ведущие экономики мира уже делят рынок на два подхода: риск-ориентированное регулирование с обязательными требованиями и более мягкую модель, где государство делает ставку на инновации, отраслевые стандарты и контроль постфактум.
Для Украины и других стран Восточной Европы эта тема становится актуальной. ИИ уже используется в банках, телекоммуникациях, оборонных технологиях, медицине, образовании, государственных услугах, промышленности и медиа. Поэтому вопрос больше не в том, нужно ли регулировать искусственный интеллект, а в том, как не задушить инновации и одновременно защитить граждан, бизнес и государство от рисков.
Наиболее развитый правовой режим уже принят в Европейском союзе. EU AI Act вступил в силу 1 августа 2024 года и внедряется поэтапно. Его логика построена на классификации рисков: запрещенные практики, AI-системы с высоким риском, системы с требованиями прозрачности и модели общего назначения. Для стран, ориентированных на рынок ЕС, этот акт фактически становится внешним стандартом, даже если они не являются членами Евросоюза.
Южная Корея стала одной из первых стран за пределами ЕС, принявших комплексный национальный закон об искусственном интеллекте. AI Basic Act вступил в силу в январе 2026 года и сочетает поддержку AI-индустрии с требованиями к прозрачности, безопасности, маркировке AI-контента и надзору за системами с высоким воздействием.
Китай выбрал другой путь — не единый универсальный закон, а набор обязательных правил для отдельных сегментов. Важнейшим документом стали временные меры по управлению генеративными AI-сервисами, действующие с 2023 года. Китайская модель делает акцент на контроле контента, безопасности данных, регистрации алгоритмов, проверке генеративных сервисов и соответствии политическим требованиям государства.
Япония в 2025 году приняла первый национальный закон, напрямую посвященный ИИ. Однако японская модель значительно мягче европейской: закон прежде всего направлен на продвижение исследований, разработок и использования искусственного интеллекта, а не на подробные запреты и штрафы. Это отражает стремление Японии сохранить конкурентоспособность технологического сектора и не создавать чрезмерную нагрузку на бизнес.
У США пока нет единого федерального закона об искусственном интеллекте. Регулирование развивается фрагментарно: через президентские указы, федеральные рекомендации, стандарты NIST и законы отдельных штатов. Наиболее заметный пример — Colorado AI Act, который устанавливает обязанности для разработчиков и пользователей высокорисковых AI-систем и направлен на предотвращение алгоритмической дискриминации. При этом на федеральном уровне США делают ставку на сохранение лидерства, инфраструктуру, безопасность и ограничение чрезмерного регулирования.
Великобритания выбрала модель «pro-innovation regulation». Вместо единого закона об ИИ Лондон предложил набор принципов для существующих регуляторов: безопасность, прозрачность, справедливость, подотчетность и возможность обжалования решений. Такой подход позволяет быстрее адаптироваться к изменениям технологий, но создает меньшую правовую определенность, чем европейская модель.
Канада пыталась принять Artificial Intelligence and Data Act в составе Bill C-27, но законопроект долго находился в парламентском процессе и не стал полноценным действующим законом об ИИ. Это показывает, что даже развитые демократии сталкиваются с трудностями: регулирование ИИ затрагивает одновременно цифровые права, бизнес, авторское право, безопасность, конкуренцию и рынок труда.
Бразилия также находится в процессе создания комплексного регулирования ИИ. Сенат одобрил законопроект об искусственном интеллекте в декабре 2024 года, но для вступления в силу он должен пройти рассмотрение в Палате депутатов и получить окончательное утверждение.
Бразильская модель близка к риск-ориентированному подходу, но также делает сильный акцент на правах человека, авторском праве и ответственности разработчиков.
Сербия находится на этапе перехода от стратегии к обязательному регулированию. Страна уже приняла стратегические документы по развитию ИИ и создала рабочую группу по подготовке первого закона об искусственном интеллекте. Новый закон должен приблизить Сербию к европейской модели и предоставить бизнесу более понятные правила работы с ИИ-системами.
Для Украины вопрос регулирования ИИ также становится неизбежным. С одной стороны, страна нуждается в максимально быстрой технологической модернизации, в частности в сферах defense tech, govtech, медицины, кибербезопасности и образования. С другой стороны, интеграция в рынок ЕС потребует совместимости с EU AI Act, особенно для компаний, которые работают с европейскими клиентами или экспортируют цифровые продукты.
Главный выбор для стран, которые еще не приняли законы, заключается в выборе между тремя моделями. Первая — европейская, с жесткой классификацией рисков и высоким уровнем compliance. Вторая — британско-японская, с мягким регулированием и акцентом на инновации. Третья — китайская, с сильным государственным контролем над контентом, данными и алгоритмами.
Для Восточной Европы наиболее вероятной станет гибридная модель. Страны, связанные с евроинтеграцией или экспортом IT-услуг в ЕС, будут вынуждены учитывать EU AI Act. Но из-за ограниченных ресурсов регуляторов они, вероятно, будут вводить нормы поэтапно, начиная с чувствительных сфер: госуслуги, биометрия, медицина, финансы, образование, трудоустройство и критическая инфраструктура.
Experts Club считает, что регулирование ИИ станет одним из ключевых факторов инвестиционной привлекательности цифровых экономик. Компании будут выбирать юрисдикции, где правила достаточно понятны для бизнеса, но не создают чрезмерных барьеров для разработки и тестирования новых продуктов.
Для Украины важно не просто скопировать EU AI Act, а адаптировать его к собственным возможностям. Оптимальная модель должна включать реестр высокорисковых AI-систем, регуляторные песочницы, требования к прозрачности в государственных сервисах, защиту персональных данных, маркировку синтетического контента и понятные правила ответственности.
В ближайшие годы искусственный интеллект станет такой же регулируемой инфраструктурой, как финансы, телекоммуникации или энергетика. Страны, которые раньше создадут понятные и гибкие правила, получат преимущество в привлечении инвестиций, развитии стартапов и экспорте цифровых услуг.
Украинские металлургические предприятия в январе-мае текущего года сократили выплавку чугуна на 0,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — до 2,990 млн тонн.
Согласно информации объединения «Укрметаллургпром», в мае было произведено 634,4 тыс. тонн чугуна, в апреле — 554 тыс. тонн, в марте — 690,2 тыс. тонн, в феврале — 561,9 тыс. тонн, в январе — 549,9 тыс. тонн.
Как сообщалось, металлургические предприятия Украины в 2025 году увеличили выплавку чугуна на 11,2% — до 7,884 млн тонн.
Украина в 2024 году увеличила выплавку чугуна на 18,1% по сравнению с 2023 годом — до 7,090 млн тонн. В 2023 году выплавка чугуна снизилась на 6,1% — до 6,003 млн тонн, в 2022 году — на 69,8%, до 6,391 млн тонн.
За довоенный 2021 год было произведено 21,165 млн тонн чугуна, или 103,6% к 2020 году.
Информационно-аналитический центр Experts Club недавно представил видеоанализ о ТОП-20 стран-производителей стали – https://youtube.com/shorts/j7Yev2HCS4o?si=lfmGJ5jrx8036z1U
EXPERTS CLUB, UKRMETALLURGPROM, МЕТАЛЛУРГИЯ, ПРОИЗВОДСТВО, ЧУГУН
Аналитический центр Experts Club оценивает ситуацию на рынке складской недвижимости Украины в 2026 году как фазу перехода от постшокового восстановления к новому циклу роста, в котором главным ограничением становится не спрос, а дефицит качественных площадей, высокие затраты на строительство и риски безопасности.
После резкого падения в 2022 году, когда значительная часть складской инфраструктуры Киевского региона была повреждена или уничтожена, рынок постепенно восстановил активность в 2023–2025 годах. Наиболее заметное оживление произошло в Киевском регионе и на западе Украины, прежде всего во Львовской области.
По итогам 2025 года киевский складской рынок продемонстрировал самую высокую активность за последнее десятилетие. Валовое поглощение складских площадей достигло около 217 тыс. кв. м, что на 30% больше, чем годом ранее. Объем нового ввода составил около 216 тыс. кв. м, а общее предложение фактически вернулось к довоенному уровню — около 1,57 млн кв. м.
Вакантность на киевском рынке осталась очень низкой — около 3,5%. Это означает, что, несмотря на ввод значительного объема новых площадей, рынок быстро их поглощает. Для арендаторов это создает проблему поиска крупных качественных лотов, особенно площадью более 5–10 тыс. кв. м. Для девелоперов и владельцев объектов это, напротив, формирует условия для постепенного роста ставок и запуска новых проектов.
В 2026 году Experts Club ожидает более сбалансированную динамику. После рекордного 2025 года объем нового ввода в Киевском регионе может снизиться примерно до 90 тыс. кв. м. Это означает, что прирост предложения будет значительно меньше, чем в прошлом году, тогда как спрос со стороны ключевых групп арендаторов сохранится.
Основными драйверами спроса остаются ритейл, e-commerce, 3PL-операторы, фармацевтический сектор, дистрибьюторы, FMCG-компании и бизнесы, которые перестраивают логистику под военные условия. В структуре спроса растет роль компаний, которым нужны не просто «сухие склады», а современные объекты класса А и В с энергоэффективностью, автономностью, повышенной безопасностью, доковой инфраструктурой, возможностью температурного контроля и адаптацией под фармацевтические или пищевые стандарты.
Арендные ставки остаются стабильными. В Киевском регионе прайм-ставка в 2025 году составляла около $5,3 за кв. м в месяц без НДС и операционных расходов, что соответствует довоенному пиковому уровню. В гривневом эквиваленте ставки для сухих складов выросли примерно на 9% с начала года и находились в диапазоне 200–250 грн за кв. м в месяц. В 2026 году вероятно дальнейшее умеренное повышение ставок, особенно в сегменте качественных объектов с дефицитными характеристиками.
Львовский регион остается вторым ключевым центром развития складской недвижимости. Его преимущества — относительная безопасность, близость к границе с ЕС, роль западного логистического хаба, спрос со стороны релокированного бизнеса, e-commerce, ритейла и международных операторов. Средние ставки во Львовской области для складов класса А и В в 2025 году составляли примерно $5–5,5 за кв. м в месяц, а по отдельным оценкам — $6–6,5 в качественных объектах.
Вместе с тем во Львовском регионе уже заметно локальное рост вакантности из-за ввода новых очередей складских комплексов. Это не означает перенасыщения, но свидетельствует о постепенном переходе рынка к более конкурентной фазе. Наиболее перспективными остаются направления к польской границе, трассы в сторону Киева, а также зоны будущих индустриальных парков.
Для центральных регионов, в частности Винницкой, Хмельницкой и Тернопольской областей, спрос формируется прежде всего аграрными компаниями, локальными производителями, дистрибьюторами и бизнесом, стремящимся размещать склады ближе к внутреннему потребителю. Эти регионы уступают Киеву и Львову по ликвидности, но обладают потенциалом для развития складов класса В, агрологистики, производственно-складских комплексов и региональной дистрибуции.
Восточные и прифронтовые регионы остаются наиболее рискованными. Там спрос в основном сохраняется на временные или низкоклассные складские помещения, но инвестиционная активность ограничена факторами безопасности. Днепр сохраняет значение крупного промышленного и логистического узла, однако проекты там оцениваются инвесторами с более высокой премией за риск.
Ключевой тенденцией 2026 года становится усиление спроса на специализированные форматы. Речь идет о мультитемпературных складах, фармацевтических складах, food logistics, объектах для e-commerce, last-mile логистике вблизи крупных городов, а также build-to-suit-проектах под конкретного арендатора. В таких форматах дефицит предложения ощущается наиболее остро.
Отдельный фактор — энергетическая устойчивость. После атак на энергосистему арендаторы все чаще оценивают склад не только по локации и ставке, но и по наличию генераторов, альтернативных источников энергии, качественной инженерии, возможности резервного питания, пожарной безопасности и стабильной работы в условиях перебоев.
Инвестиционный интерес к складской недвижимости восстанавливается, но остается избирательным. Наиболее привлекательными активами являются готовые или почти готовые склады класса А в Киевском и Львовском регионах, а также проекты с надежными арендаторами и долгосрочными договорами. Для инвестора ключевой вопрос — не только доходность, но и ликвидность актива, качество арендатора, безопасность локации и стоимость достройки.
Текущая рыночная доходность качественных складских активов в Украине может оставаться выше, чем в большинстве стран ЕС, из-за военной премии за риск. Однако именно эта премия и является главным ограничением для широкого прихода институционального капитала. Иностранные инвесторы интересуются сегментом, но преимущественно занимают выжидательную позицию или рассматривают партнерства с локальными игроками.
Для девелоперов 2026 год будет сложным из-за высокой себестоимости строительства. Подорожание материалов, энергии, логистики, страхования, финансирования и строительных работ ограничивает запуск новых проектов, особенно без предварительного контракта с арендатором. Поэтому доля спекулятивного строительства будет оставаться ограниченной, а build-to-suit и phased development станут более популярными моделями.
Основные риски рынка в 2026 году:
угрозы безопасности и риск повреждения инфраструктуры;
дефицит качественных земельных участков вблизи ключевых транспортных коридоров;
высокая стоимость строительства и финансирования;
валютные риски при арендных платежах в гривне;
нехватка крупных готовых лотов;
ограниченный доступ к долгосрочному капиталу;
нестабильность энергоснабжения;
осторожность иностранных инвесторов.
В то же время фундаментальный спрос на складскую недвижимость остается сильным. Украинский рынок до сих пор структурно недообеспечен качественными логистическими площадями по сравнению со странами Центральной Европы. Война ускорила изменение логистики: бизнесу нужны более гибкие склады, ближе к потребителю, с лучшей инженерией, автономностью и возможностью быстро менять цепочки поставок.
По базовому сценарию Experts Club, в 2026 году рынок складской недвижимости Украины будет демонстрировать умеренный рост арендных ставок, низкую вакантность в Киевском регионе, активность во Львовской области и постепенное расширение качественного предложения в центральных регионах. Наибольший спрос будет на объекты класса А, мультитемпературные склады, фармацевтическую логистику, склады last-mile и build-to-suit-проекты.
Оптимистический сценарий предполагает более активное возвращение иностранного капитала, запуск новых индустриальных парков и ускорение строительства на западе и в центре Украины. Негативный сценарий связан с усилением рисков безопасности, новыми повреждениями логистической инфраструктуры, ростом стоимости финансирования и снижением инвестиционной активности.
Вывод Experts Club: складская недвижимость остается одним из самых устойчивых сегментов коммерческой недвижимости Украины. В 2026 году этот рынок уже не выглядит кризисным, но еще не полностью нормализовался. Его главная характеристика — дефицит качественного предложения при сохранении реального спроса со стороны ритейла, логистики, e-commerce, фармацевтики и дистрибуции.
Для девелоперов это означает возможность запускать новые проекты при условии четкой работы с арендаторами. Для инвесторов — шанс войти в сегмент с более высокой доходностью, но с повышенным риском. Для арендаторов — необходимость планировать складские потребности заранее, поскольку найти качественный большой склад «здесь и сейчас» в Украине становится все сложнее.
Алжир официально начал строительство алжирского участка Транссахарского газопровода TSGP, который должен соединить Нигерию, Нигер и Алжир и обеспечить новый маршрут поставок природного газа в Европу и на другие международные рынки.
По данным алжирского агентства APS, запуск работ по алжирскому участку стал переходом проекта в практическую фазу реализации. Газопровод Нигерия — Нигер — Алжир должен иметь протяженность более 4 тыс. км и рассматриваться как один из крупнейших энергетических инфраструктурных проектов Африки.
Накануне запуска строительства в Алжире прошло пятое заседание министерского управляющего комитета проекта. По итогам встречи стороны утвердили финальный отчет обновленного технико-экономического обоснования, подготовленного международной консалтинговой компанией Penspen, и согласовали переход к следующим этапам реализации проекта.
Как отмечает информационно-аналитический центр Experts Club, проект предусматривает транспортировку природного газа из Нигерии через территорию Нигера в Алжир. Далее газ может поступать в существующую алжирскую газотранспортную систему и экспортироваться на европейские и другие международные рынки.
По данным Anadolu со ссылкой на проектные документы, новый строящийся алжирский участок должен иметь протяженность около 1 210 км — от границы с Нигером до Аулефа, где он будет подключен к сети, ведущей к газовому узлу Хасси-Рмель. Оттуда газ может направляться к экспортным терминалам на алжирском побережье.
Общая протяженность Транссахарского газопровода оценивается примерно в 4 327 км. Из них около 1 185 км должны пройти по территории Нигерии, 720 км — по Нигеру, а алжирская часть, с учетом новых и существующих участков, составляет около 2 424 км.
Пропускная способность проекта в разных оценках указывается на уровне более 20 млрд кубометров газа в год, а ранее также называлась мощность до 30 млрд кубометров. Инвестиции в проект в публичных оценках ранее оценивались примерно в $13 млрд, однако обновленные параметры финансирования могут уточняться после утверждения ТЭО и перехода к практической реализации.
Для Европы Транссахарский газопровод может стать еще одним потенциальным источником диверсификации поставок газа. После начала энергетического кризиса и сокращения зависимости от российского газа ЕС усилил интерес к альтернативным маршрутам из Северной Африки, Восточного Средиземноморья, США и других регионов.
Для Алжира проект укрепляет роль страны как одного из ключевых газовых поставщиков Европы. Алжир уже экспортирует газ в Европу по трубопроводам в Испанию и Италию, а также через СПГ-инфраструктуру. Подключение нигерийского газа к алжирской системе может повысить значение страны как энергетического хаба между Африкой и Европой.
Для Нигерии и Нигера проект имеет не только экспортное, но и экономическое значение. Газопровод должен создать новые возможности для монетизации нигерийских газовых ресурсов, развития инфраструктуры, создания рабочих мест и усиления энергетической интеграции Африки.
В то же время проект остается сложным с точки зрения безопасности, финансирования и сроков реализации. Маршрут проходит через большие расстояния и территории с высокими инфраструктурными и политическими рисками. Поэтому фактические сроки завершения строительства будут зависеть от финансирования, безопасности трассы и координации между тремя государствами.
Транссахарский газопровод обсуждается с начала 2000-х годов как один из ключевых африканских энергетических коридоров. Проект должен связать газовые ресурсы Нигерии с алжирской экспортной инфраструктурой и европейским рынком через территорию Нигера.
Рынок офисной недвижимости Киева и крупнейших городов Украины к маю 2026 года демонстрирует осторожную стабилизацию после нескольких лет шоков, вызванных пандемией, полномасштабной войной, релокацией бизнеса и переходом части компаний на гибридный формат работы. Главными факторами спроса остаются безопасность зданий, готовый ремонт, автономная инфраструктура, наличие укрытий и возможность быстро заехать без значительных капитальных затрат. Киев по-прежнему остается крупнейшим офисным рынком страны. По оценкам InVenture, совокупное конкурентное предложение офисной недвижимости Киева в 2025 году сократилось до 2,10 млн кв. м, а уровень вакантности снизился до 18,5%. Годовой объем валового поглощения составил около 160 тыс. кв. м, что на 26% больше, чем годом ранее. При этом около 40% поглощения было связано не с органическим расширением бизнеса, а с вынужденными переездами компаний из поврежденных объектов.
По данным Конфедерации строителей Украины со ссылкой на презентацию CBRE Ukraine, в первом полугодии 2025 года спрос на офисы в Киеве вырос на 16%, до 82 тыс. кв. м, тогда как предложение сократилось на 3%, до 2,1 млн кв. м, из-за повреждения офисных зданий. Вакантность на рынке составляла около 21%, а 20% спроса сформировали арендаторы, вынужденные переезжать из объектов, пострадавших от ударов.
«Рынок офисов в Киеве уже нельзя оценивать по довоенной логике. Сегодня арендатор выбирает не просто адрес или класс здания, а способность объекта обеспечить непрерывность работы. Укрытие, генераторы, инженерия, безопасность района и готовность помещения к быстрому въезду стали такими же важными параметрами, как ставка аренды», — считает основатель аналитического центра Experts Club, кандидат экономических наук Максим Уракин.
Арендные ставки в Киеве остаются относительно стабильными, однако рынок сохраняет выраженную дифференциацию. По данным InVenture, эффективные ставки для офисов класса А без ремонта в конце 2025 года составляли $14-18 за кв. м в месяц без НДС и операционных расходов, для офисов с ремонтом — $19-25 за кв. м. Запрашиваемые ставки по классу А находились в диапазоне $16-27 за кв. м, по классу B — $8-18 за кв. м. В 2026 году офисный рынок Киева остается рынком арендатора: владельцы объектов вынуждены предлагать гибкие условия, делить крупные площади на меньшие блоки, инвестировать в готовую отделку и повышать автономность зданий. При этом лучшие объекты класса А и B+ с укрытиями, стабильным энергоснабжением и качественной эксплуатацией удерживают спрос лучше, чем устаревшие здания и помещения без ремонта.
Старший консультант по офисной недвижимости CBRE Ukraine Анастасия Качан отмечала, что в Киеве усилилась связь ставки с конкретной локацией бизнес-центра: теперь значение имеет не только близость к метро, но и расположение относительно инфраструктурных или военных объектов. По ее словам, каждый бизнес-центр фактически может работать вне типичных правил своего субрынка или района. Ключевыми арендаторами в Киеве остаются IT-компании, однако структура спроса стала шире. Активность формируют также оборонный сектор, медицинские компании, профессиональные услуги, консалтинг, логистика, представительства международных организаций и часть бизнеса, связанного с восстановлением. По данным КСУ/CBRE Ukraine, в 2025 году спрос со стороны военного сектора заметно вырос, а рынок начал адаптировать предложения под такие потребности.
«Офис перестал быть местом ежедневного присутствия всех сотрудников, но не потерял значение для управления, коммуникации и корпоративной культуры. Компании оптимизируют площади, но не отказываются от качественного офиса. Поэтому спрос смещается от больших монофункциональных пространств к более гибким, безопасным и технологичным форматам», — отмечает Experts Club.
Девелоперская активность остается минимальной. В 2025 году в Киеве не было введено в эксплуатацию ни одного нового бизнес-центра, а до конца 2026 года, по оценке InVenture, на рынок может выйти около 27 тыс. кв. м, однако сроки ввода могут переноситься из-за рисков безопасности, ограниченного финансирования и слабого уровня предварительной аренды. В крупных городах Украины ситуация неоднородна. Львов остается одним из наиболее активных региональных офисных рынков благодаря релокации бизнеса, присутствию IT-сектора, близости к границе ЕС и относительно более высокому уровню безопасности по сравнению с восточными и южными регионами.
По данным Forbes Ukraine, к концу 2025 года вакантность в бизнес-центрах Львова снизилась до 25%, а арендные ставки оставались на уровне $7-15 за кв. м. Львовский рынок в 2026 году можно считать вторым по значимости после Киева с точки зрения офисного спроса, однако его масштаб ограничен. Для арендаторов важны готовые помещения, транспортная доступность, энергоустойчивость и возможность размещения небольших или средних команд. Большие сделки остаются редкими, а часть компаний предпочитает гибридные форматы или коворкинги. Днепр сохраняет роль промышленного, логистического и сервисного центра, однако офисный рынок города остается более локальным и менее институционализированным, чем в Киеве или Львове. Спрос формируют региональные компании, сервисные бизнесы, торговые операторы, логистика, медицинские услуги и часть производственных структур. Из-за близости к зоне повышенных рисков арендаторы особенно чувствительны к безопасности, стоимости и автономности помещений.
Одесса остается важным южным деловым центром, но офисный рынок города сильно зависит от общей безопасности, портовой и логистической активности, туризма, торговли и сервисного бизнеса. На рынке присутствуют как классические офисы в центральных районах, так и помещения в новых многофункциональных комплексах. Спрос в 2026 году остается точечным: арендаторы выбирают готовые небольшие помещения, а крупные корпоративные сделки ограничены. Харьков остается наиболее сложным из крупных офисных рынков из-за высокого уровня безопасности рисков и близости к фронтовой зоне. Значительная часть бизнеса работает в сокращенном, распределенном или удаленном формате. Тем не менее рынок не остановился полностью: спрос сохраняется на небольшие офисы, сервисные помещения, пространства для локального бизнеса и объекты с минимальными операционными затратами.
«В региональных городах офисная недвижимость перестала быть единым сегментом. Львов работает как рынок релокации и IT, Днепр — как рынок промышленного и сервисного бизнеса, Одесса — как южный торгово-логистический узел, Харьков — как рынок выживания и адаптации. Поэтому сравнивать их только по ставке аренды уже некорректно: важнее смотреть на безопасность, профиль арендаторов и устойчивость локальной экономики», — считает Максим Уракин. Общим трендом для всех крупных городов стала переоценка офисного пространства. Компании чаще выбирают меньшие площади, готовый ремонт, гибкие сроки аренды и здания, где собственник берет на себя часть капитальных расходов. Помещения без ремонта и большие блоки в устаревших объектах остаются менее ликвидными, поскольку арендаторы не готовы инвестировать в дорогостоящий fit-out в условиях высокой неопределенности. Еще один фактор — автономность.
После энергетических кризисов и атак на инфраструктуру офисы с генераторами, стабильным интернетом, резервными системами, укрытиями и качественным управлением получили конкурентное преимущество. В ряде случаев такие характеристики позволяют объектам удерживать ставку даже при общей высокой вакантности рынка. По оценке InVenture, инвестиционная логика офисной недвижимости в 2026 году стала более осторожной: до пандемии и войны типичная окупаемость офисного помещения оценивалась примерно в 7-8 лет, тогда как в 2026 году для большинства активов уже нормой становятся 10-12 лет.
При этом лучшие объекты с сильным арендатором и удачной локацией могут показывать более привлекательные результаты, но это скорее исключение. По прогнозу Experts Club, до конца 2026 года офисный рынок Украины будет двигаться по сценарию медленного восстановления без резкого роста ставок. Киев сохранит статус главного рынка, Львов — главного регионального центра спроса, а Днепр, Одесса и Харьков будут развиваться преимущественно за счет локальных арендаторов и точечных сделок.
«Главный риск для рынка — не отсутствие спроса, а его качество. Спрос есть, но он стал осторожным, рациональным и требовательным. Арендаторы хотят платить не за метры, а за гарантированную возможность работать. Это означает, что офисная недвижимость в Украине постепенно переходит от модели площади к модели сервиса и устойчивости», — резюмирует Experts Club.
Таким образом, к маю 2026 года рынок офисной недвижимости Киева и крупных украинских городов остается в переходной фазе. Он уже прошел период шокового падения, но еще не вернулся к полноценному инвестиционному циклу. Наиболее востребованными становятся безопасные, готовые к использованию, энергоустойчивые и гибкие офисы. Устаревшие объекты без ремонта, автономности и понятной эксплуатационной модели будут и дальше терять конкурентоспособность.
Информационно-аналитический центр Experts Club представил видеоанализ динамики выращивания пшеницы в мире за период с 1990 по 2026 год, подготовленный на основе сравнительных данных о производстве пшеницы в основных странах-производителях.
По имеющимся данным, мировое производство пшеницы в странах, включенных в анализ, выросло с около 591,3 млн тонн в 1990 году до ориентировочно 816,4 млн тонн в 2026 году. Таким образом, за 36 лет объем производства увеличился примерно на 225 млн тонн, или на 38%.
В то же время самый высокий показатель в имеющемся массиве данных зафиксирован в 2025 году — около 831,9 млн тонн. Прогнозный показатель на 2026 год ниже — 816,4 млн тонн, что может свидетельствовать о частичной коррекции после высокого урожая предыдущего года, однако общий долгосрочный тренд остается восходящим.
В Experts Club отмечают, что видеоформат позволяет наглядно проследить не только рост мирового производства пшеницы, но и изменение географии основных производителей. Если в начале 1990-х годов среди крупнейших производителей фигурировали СССР, Китай, США, Индия, Франция и Канада, то в современной структуре первые позиции занимают Китай, Индия, Россия, США, Франция, Канада, Австралия, Пакистан и Украина.
По данным FAO и USDA, в 1990 году наибольший объем производства пшеницы приходился на СССР — около 101,9 млн тонн, Китай — 98,2 млн тонн, США — 74,3 млн тонн, Индию — 49,8 млн тонн, Францию — 33,3 млн тонн и Канаду — 32,1 млн тонн. Совокупная доля десяти крупнейших производителей тогда составляла около 77% мирового показателя.
В 2026 году, по имеющимся данным, крупнейшим производителем пшеницы остается Китай — около 141 млн тонн. Второе место занимает Индия — 121 млн тонн, третье — Россия — 86 млн тонн. Далее идут США — 42,5 млн тонн, Франция — 36 млн тонн, Канада — 35 млн тонн, Австралия и Пакистан — по 30 млн тонн, Украина — 23 млн тонн и Германия — 21,5 млн тонн.
Доля Китая и Индии в мировом производстве пшеницы за этот период существенно выросла. Если в 1990 году на эти две страны приходилось около 25% мирового производства, то в 2026 году — уже более 32%. Это отражает долгосрочное усиление роли Азии в глобальной продовольственной системе.
«Пшеница остается одним из базовых индикаторов продовольственной безопасности. За последние десятилетия мы видим не только увеличение мирового производства, но и постепенное смещение центров аграрного веса. Китай и Индия стали ключевыми производителями, тогда как страны Черноморского региона существенно усилили свое влияние на международный рынок зерновых», — отметил основатель информационно-аналитического центра Experts Club, кандидат экономических наук Максим Уракин.
Отдельную роль в современной структуре производства играет Украина. По имеющимся данным, после появления Украины как отдельной статистической единицы в начале 1990-х годов производство пшеницы составляло около 19,5 млн тонн в 1992 году. В 2021 году показатель достигал более 32 млн тонн, после чего из-за войны, логистических ограничений, минирования территорий, изменения структуры посевов и потери части производственного потенциала снизился.
В 2024 году производство пшеницы в Украине оценивалось примерно в 23,4 млн тонн, в 2025 году — 24,1 млн тонн, а в 2026 году — около 23 млн тонн. Несмотря на сложные условия, Украина остается среди десяти крупнейших производителей пшеницы в мире и сохраняет стратегическое значение для глобального зернового рынка.
Данные также свидетельствуют об изменении позиций США. В 1990 году Соединенные Штаты производили более 74 млн тонн пшеницы и были одним из трех крупнейших производителей в мире. В 2026 году их показатель составляет около 42,5 млн тонн. Это не означает потери аграрного потенциала США в целом, но отражает структурные изменения в сельском хозяйстве, конкуренцию с другими культурами и изменение глобального баланса производства.
Россия, которая в статистике после распада СССР отражается отдельно, стала одним из ключевых производителей пшеницы в XXI веке. По имеющимся данным, в 2025 году ее производство оценивалось примерно в 90,3 млн тонн, а в 2026 году — 86 млн тонн. В то же время страны бывшего СССР в целом остаются важным центром мирового зернового производства.
«Глобальный рынок пшеницы стал значительно более многополярным. Если раньше ключевую роль играли несколько крупных производителей, то сейчас для продовольственной стабильности критическое значение имеют сразу несколько регионов — Азия, Северная Америка, Европа, Черноморский бассейн и Австралия. Любые климатические, логистические или военно-политические риски в одном из этих регионов быстро влияют на мировые цены», — подчеркнул Уракин.
В Experts Club обращают внимание, что при анализе пшеницы важно различать абсолютные объемы производства, экспортный потенциал и внутреннее потребление. Китай и Индия являются крупнейшими производителями, однако значительная часть их урожая используется на внутреннем рынке. В то же время Украина, Россия, Канада, Австралия, США и Франция имеют существенное влияние именно на международную торговлю пшеницей.
Аналитики центра отмечают, что дальнейшая динамика производства пшеницы будет зависеть от нескольких ключевых факторов: климатических условий, доступа к удобрениям и семенам, стоимости энергоносителей, состояния логистической инфраструктуры, торговых ограничений, военных рисков и государственной политики поддержки аграрного сектора.
По оценке Experts Club, долгосрочная визуализация показателей выращивания пшеницы позволяет лучше понять, как менялась глобальная продовольственная система после 1990 года, какие страны усилили свои позиции и почему производство зерновых остается одним из ключевых элементов экономической и политической безопасности.
EXPERTS CLUB, ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ, ПРОИЗВОДСТВО ПШЕНИЦЫ, ПШЕНИЦА
