Украина в январе-июле 2026 года импортировала тракторов на $507,5 млн, что на 2% больше, чем за аналогичный период прошлого года, когда объем поставок составлял $497,8 млн, свидетельствуют данные Государственной таможенной службы.
При этом непосредственно в июле импорт тракторов снизился на 5% по сравнению с июлем 2025 года и на 3% относительно июня текущего года — до $70,6 млн.
Крупнейшим поставщиком тракторов в Украину по итогам семи месяцев стала Германия, на которую пришлось 19,4% импорта, или $98,3 млн.
Практически такой же объем обеспечил Китай — $98 млн, или 19,3% общего импорта. США заняли третье место с поставками на $89,6 млн, что соответствует почти 17,7%.
Таким образом, на три крупнейших страны пришлось около 56,4% всего импорта тракторов в Украину за январь-июль.
По сравнению с прошлым годом структура поставщиков изменилась. В январе-июле 2025 года крупнейшим поставщиком были США с объемом $94,1 млн, второе место занимал Китай — $87,3 млн, третье Германия — $83,9 млн.
За год поставки из Германии выросли примерно на 17%, из Китая — более чем на 12%, тогда как импорт из США сократился примерно на 5%.
По итогам всего 2025 года Украина импортировала тракторов на $845,7 млн, что на 7,9% превышало показатель 2024 года. Основными поставщиками тогда также были США — $179,7 млн, Германия — $145 млн и Китай — $142,8 млн.
Таким образом, в 2026 году рост импорта тракторов сохраняется, однако его темпы заметно замедлились: по итогам семи месяцев показатель увеличился лишь на 2%, а в июле уже была зафиксирована отрицательная годовая динамика.
Как сообщает Experts.news, стоимость алюминия выросла на заключительных торгах недели после нескольких дней повышенной волатильности на фоне рисков для поставок из Ближнего Востока, изменений в китайском экспорте и ожиданий возможного смягчения американских тарифов на канадский металл.
На Лондонской бирже металлов 21 августа цена на алюминий подорожала примерно на 1,2% — до 3 242 долларов за тонну. Другие рыночные индикаторы в течение дня показывали уровень около 3,23–3,25 тыс. долларов за тонну.
За последний месяц металл подорожал примерно на 1,8%, а по сравнению с уровнем годичной давности алюминий остается дороже почти на 24%.
Несмотря на рост во время последних торгов, цена значительно отступила от максимума начала июня. Тогда трехмесячный алюминий на LME поднимался до $3 787,5 за тонну — максимального уровня примерно за четыре года. К середине августа цена опустилась примерно до $3,27 тыс. за тонну.
Главной причиной июньского скачка стали перебои с поставками из Ближнего Востока на фоне конфликта с Ираном. До обострения ситуации страны Персидского залива обеспечивали около 10% мирового производства первичного алюминия. Дополнительные проблемы возникали на предприятиях, зависящих от поставок газа.
Однако значительную часть дефицита компенсировал Китай. В первом полугодии китайский экспорт алюминиевых сплавов почти удвоился — до 238,5 тыс. тонн, а поставки полуфабрикатов увеличились на 18% — до 3,2 млн тонн. В то же время внутренний спрос Китая оставался относительно слабым, тогда как производство первичного алюминия находилось на уровне, близком к исторически высоким показателям.
Китайские предприятия сейчас работают на пределе установленного Пекином национального лимита производственных мощностей в 45 млн тонн в год, что ограничивает возможность дальнейшего быстрого расширения производства.
Еще одним фактором для рынка стали торговые переговоры между США и Канадой. По данным Reuters, стороны приблизились к соглашению, которое потенциально может снизить американские тарифы на канадский алюминий с 50% до 25%. Такое решение способно вновь повысить привлекательность поставок канадского металла в США и сократить объемы, поступающие в Европу.
В результате рынок алюминия находится между двумя противоположными тенденциями: восстановление и рост китайских поставок сдерживают цены, тогда как геополитические риски, ограничения производства и торговые барьеры поддерживают их значительно выше прошлогодних уровней.
Ранее аналитический центр Experts Club опубликовал короткое видео о мировом производстве алюминия в 1970–2024 годах. Согласно анализу центра, в 2024 году Китай произвел около 43 млн тонн первичного алюминия, или примерно 60 % мирового объема. Далее следовали Индия — около 4,2 млн тонн, Россия — 3,8 млн тонн, Канада — 3,3 млн тонн и ОАЭ — 2,7 млн тонн.
Посмотреть короткий видеоролик Experts Club о мировом производстве алюминия — https://youtube.com/shorts/cVVIjdMZL-w?si=dAUR8Purot4TxLsm
Как сообщает Experts Club, администрация Тайваня планирует заложить в бюджет на 2027 год 235,7 млрд новых тайваньских долларов, или около 7,4 млрд долларов, на единовременные выплаты населению. Каждый получатель должен получить по 10 тыс. тайваньских долларов, или примерно $314, сообщил глава администрации острова Лай Цинде.
Лай назвал эти выплаты возможностью поделиться с населением «дивидендами от искусственного интеллекта». При этом речь идет не о дивидендах от компаний или специальном налоге на ИИ, а о бюджетной выплате, которую власти связывают с резким ускорением экономики благодаря спросу на полупроводники, вычислительное оборудование и другую продукцию для искусственного интеллекта.
Важно, что пока речь идет о предложении в проекте центрального бюджета на 2027 год, а не об окончательно утвержденной парламентом выплате. Лай объявил об этом 17 августа после рассмотрения проекта бюджета исполнительной властью. План предусматривает увеличение расходов на 235,7 млрд NT$ при сохранении сбалансированного бюджета и, по словам главы администрации, практически без новых чистых заимствований.
Сильные финансовые показатели Тайваня позволяют властям пойти на такой шаг. Прогноз доходов центрального бюджета на 2027 год был повышен до NT$3,9266 трлн.
Основной причиной увеличения бюджетных возможностей стал технологический бум. Согласно данным Главного управления бюджета, учета и статистики Тайваня (DGBAS), опубликованным 14 августа 2026 года, ВВП острова в первом квартале вырос на 15,43% в годовом исчислении, а во втором — на 12,93%. За первое полугодие экономика выросла примерно на 14,15%.
Ведомство повысило прогноз роста ВВП Тайваня на весь 2026 год с 9,64% до 11,05%. Если прогноз оправдается, это будет самый высокий годовой темп роста с 1987 года, когда экономика выросла на 12,75%. На 2027 год DGBAS ожидает замедления роста до 6,04%.
Главной движущей силой экономики остается мировой спрос на инфраструктуру искусственного интеллекта. DGBAS ожидает, что реальный экспорт товаров и услуг Тайваня в 2026 году увеличится на 21,28%, а частные инвестиции в основной капитал — на 11,58%.
Производство в обрабатывающей промышленности во втором квартале выросло на 18,27 %, прежде всего благодаря полупроводникам, компьютерам, электронике и оптической продукции.
Тайвань занимает ключевое место в глобальной цепочке производства самых современных полупроводников. Высокий спрос на оборудование для искусственного интеллекта и инвестиции крупнейших мировых технологических компаний привели к резкому росту производства и экспорта тайваньской электронной промышленности.
Власти рассчитывают, что прямые выплаты позволят распространить эффект технологического бума на домохозяйства и отрасли, которые напрямую не связаны с производством полупроводников и ИИ. Получатели смогут самостоятельно распоряжаться деньгами — на повседневные расходы, образование, уход за пожилыми родственниками или другие цели.
Тайвань де-факто имеет собственную администрацию, вооруженные силы, валюту и самостоятельно проводит внутреннюю и экономическую политику, однако его международно-правовой статус остается спорным.
Китайская Народная Республика не признает Тайвань отдельным государством и считает остров частью территории Китая. Пекин придерживается принципа «одного Китая» и требует от государств, устанавливающих с КНР дипломатические отношения, не поддерживать официальных дипломатических отношений с властями Тайваня. По данным МИД КНР, дипломатические отношения с Пекином установили 183 государства.
Поэтому большинство государств мира не имеют официальных дипломатических отношений с Тайванем, хотя многие поддерживают с ним тесные неофициальные экономические, торговые, культурные и политические связи через представительства.
По состоянию на август 2026 года Тайвань поддерживает официальные дипломатические отношения лишь с 12 государствами и Святым Престолом, среди которых: Белиз, Гватемала, Гаити, Парагвай, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсией, Сент-Винсентом и Гренадинами, Маршалловыми Островами, Палау, Тувалу, Эсватини и Святым Престолом. Этот перечень приводит Министерство иностранных дел Тайваня.
При этом отсутствие официального дипломатического признания не мешает Тайваню оставаться одной из важнейших технологических экономик мира и одним из ключевых звеньев глобальной полупроводниковой промышленности.
искусственный интеллект, КИТАЙ, полупроводники, ТАЙВАНЬ, ЭКОНОМИКА
Профицит счета текущих операций Китая во втором квартале 2026 года составил $195,1 млрд (1,33 трлн юаней), по предварительным данным Государственного управления валютного контроля (SAFE).
Это рекордно высокий показатель для данного периода. В апреле-июне прошлого года положительное сальдо составляло $128,7 млрд.
Профицит в торговле товарами вырос на 27,3% – до $278,9 млрд, тогда как дефицит в сфере услуг увеличился на 11,3% – до $52,4 млрд. Дефицит первичных доходов уменьшился на 20,7% и составил $37,6 млрд, профицит вторичных доходов повысился на 53,7% и достиг $6,3 млрд.
В первом полугодии положительное сальдо счета текущих операций КНР составляло 2,62 трлн юаней.
Общий объем прямых зарубежных инвестиций (ODI) Китая в первом полугодии увеличился на 3,8% относительно того же периода прошлого года и составил 596,42 млрд юаней ($86,5 млрд), согласно данным министерства торговли и Государственного управления валютного контроля.
Китайские инвесторы осуществили нефинансовые ODI на сумму 453,06 млрд юаней примерно в 6,87 тыс. компаний в 144 странах и регионах, приводит данные ведомств China Daily. В том числе объем инвестиций в государства, расположенные вдоль «Пояса и пути», составил 120,77 млрд юаней, что на 11,1% ниже показателя за январь-июнь 2025 года.
Объем выполненных китайскими компаниями подрядных работ за рубежом в первом полугодии увеличился на 8% и достиг 606,26 млрд юаней. В том числе в странах-участницах инициативы «Пояс и путь», данный показатель вырос на 11,8% — до 520,71 млрд юаней.
Подписание Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном «Совместного оборонного соглашения Мекки» может стать одним из наиболее существенных изменений архитектуры безопасности Ближнего Востока и Южной Азии последних лет, считают аналитики Experts Club.
Соглашение было подписано 7 августа 2026 года наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бин Салманом, президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и премьер-министром Пакистана Шехбазом Шарифом после почти года переговоров.
Главный принцип документа фактически повторяет базовую логику коллективной обороны НАТО: вооруженное нападение на одного участника должно рассматриваться как нападение на всех трех.
Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан 8 августа прямо сравнил этот механизм со статьей 5 Североатлантического договора. При этом он подчеркнул, что соглашение не направлено против Ирана или какой-либо другой конкретной страны.
Однако политическая география трех участников позволяет выделить сразу несколько направлений, которые могли повлиять на создание нового механизма безопасности.
Наиболее непосредственным фактором формирования союза является Иран.
Саудовская Аравия и Иран десятилетиями конкурируют за влияние на Ближнем Востоке, несмотря на восстановление дипломатических отношений при посредничестве Китая. После нового обострения регионального конфликта в 2026 году безопасность Саудовской Аравии, нефтяной инфраструктуры Персидского залива и морских путей вновь стала центральной проблемой для Эр-Рияда.
Reuters связывает подписание соглашения именно с ростом региональной нестабильности и угрозами странам Персидского залива. Одновременно Иран уже отреагировал на создание нового механизма достаточно критически.
По оценке Experts Club, именно сдерживание возможного расширения регионального конфликта вокруг Ирана следует считать первой функцией нового соглашения.
Однако это не означает создания классического «антииранского НАТО». Пакистан поддерживает собственные отношения с Тегераном и имеет с Ираном общую границу, а Турция заинтересована в сохранении экономических и политических каналов взаимодействия с ним.
Поэтому для всех трех государств выгоднее формулировать соглашение как универсальную систему коллективной защиты, не называя противника.
Второе направление связано с Израилем.
Рост военной самостоятельности Израиля и расширение его операций в регионе вызывают беспокойство не только у Ирана, но и у ряда арабских и мусульманских государств.
Reuters отмечает, что страны-участницы соглашения обеспокоены как действиями Ирана, так и военной политикой Израиля.
При этом отношения участников блока с Израилем существенно различаются.
Пакистан официально не имеет дипломатических отношений с Израилем. Турецко-израильские отношения в последние годы неоднократно проходили через периоды резкого обострения. Саудовская Аравия, напротив, длительное время рассматривала возможность нормализации отношений с Израилем, хотя региональные войны значительно осложнили этот процесс.
Поэтому речь скорее идет не о подготовке антиизраильского военного союза, а о попытке создать собственный центр силы, способный ограничивать одностороннее доминирование любого регионального игрока.
Третье направление значительно сложнее — Индия.
Для Пакистана Индия остается главным долгосрочным стратегическим соперником. Обе страны обладают ядерным оружием, а очередное серьезное вооруженное столкновение между ними произошло в 2025 году. SIPRI отдельно указывает, что индийско-пакистанское противостояние остается одним из факторов глобального ядерного риска.
Турция традиционно поддерживает тесные политические и оборонные отношения с Пакистаном, а разногласия Анкары и Нью-Дели неоднократно усиливались из-за позиции Турции по Кашмиру.
Однако считать новый трехсторонний договор непосредственно направленным против Индии было бы преувеличением.
Саудовская Аравия одновременно развивает стратегическое партнерство с Нью-Дели. Индия является крупным потребителем саудовской нефти, а сотрудничество двух государств охватывает инвестиции, энергетику, безопасность и оборонные контакты.
Поэтому Эр-Рияд вряд ли заинтересован в превращении соглашения в автоматический инструмент Пакистана против Индии. Более вероятно, что договор дает Исламабаду дополнительный политический вес и потенциальную поддержку партнеров, но применение принципа коллективной обороны в случае нового индо-пакистанского кризиса станет одним из главных тестов реального содержания соглашения.
Главная принципиальная особенность нового треугольника заключается в том, что одна из его стран является ядерной державой.
Пакистан обладает ядерным оружием. По оценкам западных исследовательских центров, его арсенал составляет примерно 170 ядерных боезарядов. SIPRI относит Пакистан к девяти государствам мира, располагающим ядерным оружием, и отмечает продолжение модернизации его ядерного потенциала.
Однако из текста соглашения не следует, что Пакистан предоставляет Саудовской Аравии или Турции так называемый ядерный зонтик. Это принципиально важно.
Сам факт участия ядерной державы повышает политическую ценность механизма сдерживания, однако автоматических обязательств использовать ядерный потенциал в интересах партнеров публично не объявлялось.
В этом смысле соглашение создает скорее стратегическую неопределенность, чем формальную систему расширенного ядерного сдерживания.
Дополнительный интерес ситуации заключается в том, что Индия также обладает ядерным оружием, а Израиль, по оценке SIPRI, относится к ядерным государствам, хотя официально наличие ядерного арсенала не подтверждает. Иран в эту группу SIPRI не входит.
Еще один показатель долгосрочных амбиций нового формата — возможность его расширения.
Фидан сообщил, что к соглашению в будущем могут присоединиться другие государства. Среди потенциальных участников в первую очередь называется Египет. Для реализации договора предполагается создать постоянный секретариат в Саудовской Аравии и механизм регулярных встреч министров иностранных дел и обороны.
Министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф уже заявил, что подобное объединение не должно становиться «закрытым клубом», фактически допустив формирование более широкой системы коллективной безопасности мусульманских государств.
Если к соглашению действительно начнут присоединяться Египет и другие крупные государства, речь может постепенно пойти уже не просто о трехстороннем договоре, а о новой региональной архитектуре безопасности.
Создание нового формата не означает разрыва участников с Вашингтоном. Саудовская Аравия сохраняет теснейшее военное сотрудничество с США, Турция является членом НАТО, а Пакистан имеет длительную историю сотрудничества как с США, так и с Китаем.
Однако новый договор показывает другую тенденцию: ведущие страны региона стремятся создавать собственные гарантии безопасности, которые не полностью зависят от решений Вашингтона. Это особенно заметно на фоне одновременного роста военных расходов, кризиса вокруг Ирана, угроз энергетической инфраструктуре Персидского залива и нестабильности морских маршрутов.
Три страны объединяют очень разные ресурсы.
Саудовская Аравия обеспечивает прежде всего финансовую и экономическую составляющую. По данным SIPRI, ее военные расходы в 2025 году достигли около $83,2 млрд, что вывело королевство на восьмое место среди крупнейших военных бюджетов мира. Численность вооруженных сил и Национальной гвардии оценивается примерно в 250 тыс. человек. Саудовская армия в значительной степени оснащается импортной техникой и тесно интегрирована в систему военного сотрудничества с США и другими западными странами.
Турция располагает крупнейшей по численности армией среди трех участников после учета регулярных вооруженных сил — около 495 тыс. военнослужащих, по данным World Factbook. Ее военные расходы в 2025 году составили около $30 млрд. Главное отличие Турции — крупная собственная оборонная промышленность и членство в НАТО, что дает Анкаре значительный институциональный и технологический ресурс.
Пакистан располагает крупнейшими вооруженными силами внутри нового объединения — около 660 тыс. действующих военнослужащих. Его военные расходы в 2025 году SIPRI оценивал примерно в $11,9 млрд. Финансово Пакистан значительно уступает Саудовской Аравии и Турции, однако компенсирует это масштабом вооруженных сил и наличием ядерного оружия.
Совокупно три государства располагают примерно 1,4 млн действующих военнослужащих, а их военные расходы по данным за 2025 год превышают $125 млрд. Но арифметическое сложение этих показателей пока не превращает соглашение в единую военную организацию. У сторон нет общего командования по модели НАТО, единых вооруженных сил или публично определенного механизма автоматического вступления в войну.
Поэтому главный вопрос заключается не в количестве ресурсов трех государств, а в том, насколько далеко они действительно готовы пойти для защиты друг друга в реальном кризисе.
Как считает учредитель аналитического центра Experts Club Максим Уракин: «Появление треугольника Саудовская Аравия — Турция — Пакистан прежде всего свидетельствует о формировании более многополярной системы безопасности от Восточного Средиземноморья и Персидского залива до Южной Азии. Иран и Израиль являются наиболее очевидными региональными факторами его появления, тогда как Индия становится важным косвенным фактором из-за участия Пакистана.»
При этом официальное отсутствие обозначенного противника дает трем странам возможность одновременно усиливать сдерживание и сохранять экономические отношения с государствами, которые потенциально могут воспринимать соглашение как направленное против них.
