Как сообщает Experts.news, тайваньская система чековой лотереи остается одним из самых известных примеров того, как государство может повысить налоговую дисциплину не за счет репрессий, а за счет изменения мотивации покупателей и продавцов.
Идея была внедрена на Тайване в 1951 году. Вместо того чтобы пытаться проверять каждый магазин, кафе или киоск, власти превратили кассовый чек в потенциальный лотерейный билет. На каждом стандартизированном счете появился номер, а покупатель получил личный стимул требовать официальный чек даже при небольшой покупке.
Министерство финансов Тайваня отмечает, что правила единой счёт-фактуры и временные меры по призовым выплатам были разработаны Рэнь Сяньцюнем 12 декабря 1950 года и начали применяться с 1 января 1951 года. Ведомство объясняет логику системы так: надежда на выигрыш побуждала граждан требовать чеки, что помогало предотвращать уклонение от уплаты налогов и увеличивать поступления в бюджет.
Механизм оказался простым: если продавец не выдает чек, продажа может остаться незамеченной для налоговой. Но если чек даёт покупателю шанс на денежный приз, интересы сторон меняются. Продавец может быть заинтересован в неучётной наличной сделке, а покупатель — наоборот, в официальном подтверждении покупки. Так государство фактически превращает миллионы потребителей в добровольных контролёров кассовой дисциплины.
Сегодня система продолжает работать. Налоговый портал Минфина Тайваня публикует номера выигрышей за двухмесячные периоды. В текущей структуре призов специальный приз составляет 10 млн тайваньских долларов, главный приз — 2 млн тайваньских долларов, а меньшие призы начинаются с 200 тайваньских долларов.
По оценке аналитического центра Experts Club, главный урок этой модели заключается не в самой лотерее, а в правильном перераспределении стимулов. Государство не увеличивает количество инспекторов до бесконечности, а создает ситуацию, в которой покупатель сам заинтересован в фискализации операции.
«Тайваньский пример показывает, что налоговая дисциплина часто зависит не только от строгости наказаний, но и от архитектуры стимулов. Если гражданин получает понятную личную выгоду от прозрачной операции, государство может достичь большего эффекта, чем за счет массовых проверок», — отмечает основатель аналитического центра Experts Club Максим Уракин.
Тайвань не остался единственным примером. В Европе подобные инструменты применяли или обсуждали Португалия, Греция, Словакия, Италия, Польша и Мальта.
В Португалии борьбу с уклонением от уплаты НДС рассматривали не только как задачу налоговой службы, но и как общественный проект. В рамках системы электронных счетов компании должны были выставлять счета по всем операциям и ежемесячно передавать их данные налоговым органам, а потребители могли получать налоговые льготы по счетам в отдельных секторах услуг.
В Греции налоговая лотерея связана прежде всего с электронными платежами. Граждане могут проверять количество и номера лотерейных билетов, сформированных на основе ежемесячных электронных транзакций, а налоговая служба публикует результаты розыгрышей.
Словакия в 2013 году запустила Национальную чековую лотерею на фоне одного из крупнейших разрывов в уплате НДС в Европе. Уже за первые две недели граждане зарегистрировали более 7 млн чеков. К сентябрю 2014 года количество зарегистрированных чеков выросло почти до 87 млн.
Италия также ввела механизм, согласно которому большинство чеков с НДС должны содержать уникальный код для участия в регулярном государственном денежном розыгрыше. Этот шаг стал продолжением аналогичных решений в других европейских странах.
Еще один неожиданный пример — Южная Корея, где государство стимулировало не чеки как таковые, а платежи, отслеживаемые в электронном виде. В 1999 году корейские налоговые органы ввели налоговый стимул для платежей кредитными и дебетовыми картами, а также электронными денежными чеками. Эта политика помогла перевести экономику на безналичные расчеты и резко увеличить долю бизнес-доходов, поступающих в налоговую систему.
В Бразилии подобная логика была реализована через программы возврата части налога и стимулирования потребителей указывать свои данные в чеках. Программа Nota Fiscal Paulista в штате Сан-Паулу использовала электронную отчетность предприятий и участие граждан для повышения прозрачности розничных операций.
Эти решения выглядят необычно, поскольку меняют привычную философию налогового администрирования. Вместо схемы «налоговая против бизнеса» государство строит треугольник: продавец, покупатель и налоговый орган. Если покупатель заинтересован в чеке, продавцу сложнее скрыть оборот. Если платеж электронный, налоговая получает больше данных. Если гражданин получает часть выгоды от прозрачной операции, контроль становится дешевле и массовее.
При этом такие инструменты не являются универсальным решением. Они требуют цифровой инфраструктуры, доверия к государству, защиты персональных данных, понятных правил для бизнеса и контроля за тем, чтобы система не превращалась в формальность. Опыт Словакии показывает, что первоначальный ажиотаж может спадать, а отдельные участники начинают использовать систему не столько как гражданский контроль, сколько как обычную лотерею.
Для стран с высокой долей наличных расчетов и теневого оборота такие модели остаются интересными. Они позволяют увеличить сбор налогов без прямого повышения ставок. Особенно перспективными являются не сами розыгрыши, а их сочетание с электронными чеками, онлайн-кассами, цифровыми налоговыми кабинетами и налоговыми бонусами для граждан.
Украинские компании всё чаще должны переходить от разовой проверки контрагентов к регулярному мониторингу их состояния. В период высоких экономических, военных и логистических рисков финансовое положение партнёра может быстро меняться, а задержка с обновлением информации способна привести к потерям.
Инструменты Dun & Bradstreet могут использоваться не только для первичной оценки контрагента, но и для последующего отслеживания изменений в бизнес-профиле, платёжной дисциплине, корпоративных связях, рисках и репутационных факторах. Такой подход особенно важен для компаний, которые работают с отсрочкой платежа, крупными партиями товаров или долгосрочными контрактами.
Для украинского бизнеса регулярный мониторинг может стать частью внутренней системы риск-менеджмента. Он помогает быстрее реагировать на проблемы партнёра, пересматривать условия контракта, ограничивать кредитные лимиты или требовать дополнительные гарантии.
«В кризисной среде контрагент, который был надёжным вчера, не обязательно остаётся таким завтра. Именно поэтому проверка бизнеса, прежде всего иностранного бизнеса, должна быть не разовым действием, а постоянным процессом», — отметил директор по развитию и маркетингу «Интерфакс-Украина», руководитель бизнес-подразделения D&B-Интерфакс-Украина, кандидат экономических наук Максим Уракин.
Он добавил, что культура мониторинга контрагентов должна стать для украинских компаний такой же привычной, как бухгалтерский учёт или юридическая проверка договора.
Dun & Bradstreet — международная компания в сфере бизнес-данных и аналитики, основанная в 1841 году. Компания предоставляет инструменты идентификации бизнеса, проверки контрагентов, оценки кредитных и коммерческих рисков, комплаенса и анализа цепочек поставок. Одним из ключевых инструментов D&B является D-U-N-S Number — уникальный девятизначный идентификатор компании, который используется в международной деловой практике. В Украине интересы D&B представляет агентство «Интерфакс-Украина». Партнёрство направлено на расширение доступа украинских компаний к международным бизнес-данным, поддержку экспорта, привлечение финансирования и интеграцию в глобальные цепочки поставок. Интерфакс-Украина — независимое украинское информационное агентство, работающее с 1992 года.
Как сообщает Experts.news, строительная отрасль Украины по предварительным итогам первого полугодия 2026 года демонстрирует неоднозначную динамику: после роста в 2023–2025 годах сектор столкнулся с замедлением объемов работ, удорожанием строительства, дефицитом кадров и смещением спроса в сторону восстановления жилья и инфраструктуры.
Окончательные данные за январь-июнь Госстат еще не обнародовал, поэтому текущую оценку можно дать на основе статистики за первые четыре месяца, данных о вводе жилья в эксплуатацию в I квартале, программ «еОселя» и «еВосстановление», а также ожиданий строительных предприятий на II квартал.
По данным Госстата, объем выполненных строительных работ в Украине в январе-апреле 2026 года сократился на 2% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года и составил 59,3 млрд грн. В то же время в апреле по сравнению с апрелем 2025 года строительство уже продемонстрировало рост на 2,8%, в частности жилищное строительство увеличилось на 5,8%, инженерные сооружения — на 9,7%, тогда как нежилое строительство сократилось на 7,4%. Доля нового строительства в апреле составила 47,8%, ремонтов — 29%, реконструкции и прочих работ — 23,2%.
Для сравнения: в 2025 году объем выполненных строительных работ в Украине вырос на 11,3% — до 258,2 млрд грн, но темпы роста уже тогда замедлялись после 17,8% в 2024 году и 31,8% в 2023 году. В 2025 году жилищное строительство выросло на 13,5%, нежилое — на 25,4%, инженерное — лишь на 3,1%.
«Строительный сектор в первом полугодии 2026 года фактически перешел от фазы быстрого послешокового восстановления к фазе выборочного роста. Наиболее устойчивыми остаются жилье, ремонтные работы, инженерная инфраструктура и проекты, связанные с восстановлением. В то же время коммерческое нежилое строительство остается более слабым из-за военных рисков, более дорогого финансирования и неопределенности для инвесторов», — отметил основатель аналитического центра Experts Club, кандидат экономических наук Максим Уракин.
Жилищный сегмент выглядит более стабильным по сравнению с общей динамикой отрасли. В I квартале 2026 года ввод жилья в эксплуатацию в Украине сократился лишь на 0,1% в годовом исчислении — до 2,289 млн кв. м. За этот период было введено 29,6 тыс. квартир, что на 4,3% больше, чем в I квартале 2025 года. Наибольшие объемы введенного жилья зафиксированы во Львовской, Одесской, Ивано-Франковской, Закарпатской и Тернопольской областях, а в Киеве введено 289 тыс. кв. м жилья, или 4,9 тыс. квартир.
Одним из ключевых источников спроса на жилье остаются государственные программы. По данным Минэкономики, по состоянию на 22 июня 2026 года с начала года программой «еОселя» воспользовались 4104 украинские семьи, которые получили льготные ипотечные кредиты почти на 7,7 млрд грн. Только за одну из недель июня было выдано 157 кредитов на 313 млн грн, причем большинство новых кредитов пришлось на жилье первой продажи.
Еще более важную роль для строительного рынка играет программа «єВідновлення». По состоянию на июнь 2026 года помощь на ремонт или покупку нового жилья получили 206 447 украинских семей на общую сумму 103,9 млрд грн. Более 138 тыс. семей получили выплаты на ремонт поврежденного жилья, почти 65 тыс. семей — жилищные сертификаты за уничтоженное имущество, а отдельное направление восстановления на собственном участке уже финансируется через транши.
В то же время отрасль сталкивается с существенным ценовым давлением. Согласно сводной таблице индексов цен на строительно-монтажные работы, в апреле 2026 года индекс цен в строительстве составил 103,1% по сравнению с мартом, после 109,4% в марте, 101,8% в феврале и 101,1% в январе. Накопленный показатель за первые четыре месяца 2026 года составил 116,1%, что свидетельствует о значительном подорожании работ и материальных ресурсов.
Деловые ожидания строительных предприятий остаются осторожными. Согласно опросу Госстата за II квартал 2026 года, индикатор деловой уверенности в строительстве улучшился по сравнению с I кварталом на 1,9 п.п., но остался глубоко отрицательным — минус 25,7%. Текущий объем заказов оценивался на уровне минус 41,5%, а ожидания относительно численности работников — минус 9,9%. Главными сдерживающими факторами предприятия назвали нехватку рабочей силы, финансовые ограничения и другие факторы, при этом обеспеченность заказами оценивалась в среднем на шесть месяцев работы.
На макроуровне главным долгосрочным драйвером отрасли остается восстановление страны. По оценкам Всемирного банка, правительства Украины, Еврокомиссии и ООН, потребности Украины в восстановлении и реконструкции на следующие десять лет уже оцениваются почти в $588 млрд. Прямые убытки достигли $195 млрд, а больше всего пострадали жилищный сектор, транспорт и энергетика. Только убытки жилищного сектора оцениваются примерно в $61 млрд, а повреждено или разрушено около 14% жилищного фонда.
По оценке Experts Club, во втором полугодии 2026 года строительная отрасль Украины будет по-прежнему зависеть от трех ключевых факторов: ситуации с безопасностью, доступа к финансированию и стабильности государственных программ восстановления. Наибольший потенциал будут иметь жилищные проекты в тыловых регионах, восстановление поврежденного жилья, инженерная инфраструктура, энергетическая устойчивость общин, социальное жилье и объекты критической инфраструктуры.
«Украинское строительство нельзя оценивать только по текущему индексу выполненных работ. Это уже не просто сектор экономики, а один из ключевых инструментов выживания, возвращения людей, восстановления общин и будущей инвестиционной привлекательности страны. Но для перехода от ремонтов к масштабной модернизации нужны долгосрочные инвестиции, страхование военных рисков, прозрачные проектные пайплайны и кадры», — подчеркнул Максим Уракин.
Таким образом, первое полугодие 2026 года для строительной отрасли Украины можно предварительно оценить как период стабилизации после быстрого роста предыдущих лет. Рынок не демонстрирует равномерного подъема, но имеет значительный структурный спрос, связанный с жильем, восстановлением, инфраструктурой и будущей послевоенной реконструкцией. Для бизнеса это означает переход к более избирательной конкуренции — выиграют компании, имеющие доступ к финансированию, квалифицированные кадры, прозрачную сметную базу и способность работать с государственными и международными программами восстановления.
EXPERTS CLUB, ВОССТАНОВЛЕНИЕ, ЖИЛЬЕ, ІНФРАСТРУКТУРА, СТРОИТЕЛЬСТВО, Уракин
Статья представляет ключевые макроэкономические показатели Украины и мировой экономики по состоянию на конец марта 2026 года. Анализ подготовлен на основе актуальных данных Государственной службы статистики Украины (ГССУ), Национального банка Украины (НБУ), Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, а также ведущих национальных статистических ведомств (Eurostat, BEA, NBS, ONS, TurkStat, IBGE). Максим Уракин, кандидат экономических наук и основатель информационно-аналитического центра Experts Club, представил обзор текущих макроэкономических трендов, которые определяли ситуацию в Украине и мире в начале 2026 года.
Макроэкономические показатели Украины
По состоянию на конец марта 2026 года украинская экономика оставалась в режиме управляемой макрофинансовой стабилизации, однако первый квартал показал заметное ухудшение баланса рисков по сравнению с началом года. После относительно благоприятного января, когда инфляция снижалась, резервы находились на исторически высоком уровне, а НБУ начал осторожное смягчение процентной политики, в феврале-марте ситуация стала сложнее. Инфляция снова ускорилась, международные резервы сокращались второй месяц подряд, валютный рынок требовал значительных интервенций регулятора, а первая квартальная оценка ВВП показала спад.
По предварительной оценке Государственной службы статистики, реальный ВВП Украины в I квартале 2026 года уменьшился на 0,6% по сравнению с I кварталом 2025 года, а по сравнению с предыдущим кварталом — на 0,7% с учетом сезонного фактора. Номинальный ВВП составил 2047,2 млрд грн. Это стало важным сигналом, что экономическое восстановление остается нестабильным и очень чувствительным к энергетическим, военным и внешнеторговым шокам.
Национальный банк в апрельском Инфляционном отчете ухудшил прогноз роста реального ВВП Украины в 2026 году до 1,3% с учетом дальнейших разрушений инфраструктуры, больших дефицитов электроэнергии и эффектов существенного подорожания энергоресурсов. Это означает, что даже при условии сохранения международной поддержки и контролируемой ситуации на валютном рынке экономика входит в 2026 год с более низкой траекторией роста, чем ожидалось ранее.
«Первый квартал 2026 года показал, что украинская экономика все еще не перешла к классической фазе восстановления. Мы имеем стабилизационную модель, которая работает благодаря международной финансовой поддержке, бюджетным расходам, адаптации бизнеса и политике НБУ. Но сокращение ВВП в I квартале свидетельствует, что запас прочности остается ограниченным. Энергетические разрушения, дефицит рабочей силы, слабость экспорта и военные риски быстро отражаются на реальном секторе. Поэтому главная задача 2026 года — постепенно восстанавливать производственную основу экономики», — отметил Уракин.
Инфляционная динамика в марте также стала менее благоприятной. По данным Государственной службы статистики, которые прокомментировал НБУ, в марте 2026 года потребительская инфляция ускорилась до 7,9% в годовом измерении. В месячном измерении цены выросли на 1,7%. После январского замедления до 7,4% и февральского ускорения до 7,6% мартовский показатель подтвердил, что дезинфляционный тренд стал менее устойчивым.
НБУ объяснял мартовское ускорение прежде всего подорожанием сырых продуктов питания, топлива и отдельных услуг. Дополнительное давление создавали энергетические риски, рост расходов бизнеса, влияние внешних цен на энергоносители и усиление геополитической напряженности. В то же время базовая инфляция оставалась ближе к прогнозной траектории, что давало регулятору возможность не переходить к резкому ужесточению политики, но одновременно ограничивало пространство для дальнейшего быстрого снижения ставки.
На конец марта учетная ставка НБУ оставалась на уровне 15,0%. 20 марта правление Национального банка приняло решение сохранить ее неизменной после январского снижения с 15,5% до 15,0%. Регулятор объяснил это необходимостью поддерживать привлекательность гривневых активов, сохранять устойчивость валютного рынка и контролировать инфляционные ожидания.
«Март фактически поставил паузу в дискуссии о быстром смягчении монетарной политики. Инфляция ускорилась, валютный рынок оставался напряженным, а внешние риски выросли. В таких условиях сохранение ставки на уровне 15% было логичным решением. Украина не может позволить себе стимулировать экономику ценой потери доверия к гривне. В военной экономике стабильность ожиданий часто важнее краткосрочного удешевления кредита», — подчеркнул Уракин.
Валютный сектор оставался контролируемым, но требовал значительной поддержки НБУ. По состоянию на 1 апреля 2026 года международные резервы Украины составляли почти $52,0 млрд. В марте они сократились на 5,0%. Такая динамика была обусловлена валютными интервенциями Национального банка и долговыми выплатами страны в иностранной валюте, которые лишь частично компенсировались поступлениями от международных партнеров и размещением валютных ОВГЗ.
Несмотря на сокращение, резервы оставались высокими по историческим меркам и продолжали выполнять роль главной финансовой подушки безопасности. В то же время сама потребность в больших интервенциях свидетельствовала, что частный валютный рынок и дальше имеет структурный дефицит валюты. Украина импортирует значительно больше, чем экспортирует, а значит стабильность курса в значительной степени поддерживается внешним финансированием и резервами НБУ.
Внешняя торговля в первом квартале подтвердила эту проблему. По данным Государственной таможенной службы, в январе-марте 2026 года товарооборот Украины составил $33,5 млрд. Импорт достиг $23,4 млрд, тогда как экспорт — $10,1 млрд. Таким образом, товарный дефицит за три месяца составил около $13,3 млрд, а импорт более чем вдвое превышал экспорт.
В структуре импорта ключевую роль играли машины, оборудование, транспорт, топливно-энергетические товары и продукция химической промышленности. Крупнейшими торговыми партнерами по импорту оставались Китай, Польша и Турция. Экспортная база оставалась значительно более узкой: основными позициями были продовольственные товары, аграрная продукция, металлы и отдельные товары машиностроения. Основными направлениями экспорта оставались страны ЕС и Турция.
«Торговый дефицит первого квартала — это один из важнейших индикаторов уязвимости украинской экономики. Резервы и внешняя помощь дают возможность проходить этот период без валютного кризиса, но они не заменяют собственную экспортную способность. Когда импорт более чем вдвое превышает экспорт, это означает, что страна финансирует значительную часть своих потребностей за счет внешних ресурсов. В военных условиях это неизбежно, но стратегически такая модель не может быть постоянной. Украина должна наращивать экспорт продукции с более высокой добавленной стоимостью, развивать переработку, логистику, энергетическую автономность и оборонно-промышленный комплекс», — подчеркнул Уракин.
Бюджетная ситуация по итогам первого квартала также оставалась напряженной. По данным Министерства финансов, в январе-марте 2026 года в общий фонд государственного бюджета поступило 734,6 млрд грн. В то же время кассовые расходы общего фонда за этот период составили 916,4 млрд грн, что на 7,1% больше, чем за аналогичный период предыдущего года. В марте расходы составили 369,1 млрд грн.
Расходы на безопасность и оборону за январь-март составили 570,9 млрд грн, или 62,3% всех расходов общего фонда. Это подтверждает, что государственный бюджет в 2026 году остается прежде всего бюджетом войны. Крупнейшие направления расходов включали оплату труда в бюджетном секторе с начислениями, социальное обеспечение, субсидии и трансферты предприятиям, оплату товаров и услуг, обслуживание государственного долга и трансферты местным бюджетам.
«Бюджет первого квартала 2026 года показывает, что государство сохраняет финансовую управляемость, но цена этой управляемости очень высока. Более 60% расходов общего фонда направляется на безопасность и оборону, и это абсолютно понятно в условиях войны. Но такая структура означает, что пространство для классических инвестиций в развитие ограничено. Поэтому международная поддержка, внутренний рынок ОВГЗ и способность правительства расширять собственную налоговую базу через восстановление экономической активности остаются критически важными», — отметил Уракин.
Глобальная экономика
Мировая экономика по состоянию на конец марта 2026 года оставалась устойчивой, но менее прогнозируемой, чем в начале года. Если в январе базовый сценарий МВФ предусматривал рост глобальной экономики на 3,3% в 2026 году, то в апрельском World Economic Outlook Фонд пересмотрел оценки в условиях новой геополитической напряженности на Ближнем Востоке. При базовом предположении об ограниченном конфликте МВФ прогнозировал глобальный рост на 3,1% в 2026 году и 3,2% в 2027 году.
МВФ отмечал, что мировая экономика снова столкнулась с шоком, связанным с войной, ростом цен на сырье, усилением инфляционных ожиданий и более жесткими финансовыми условиями. Это означало, что глобальная среда для Украины стала менее благоприятной: энергетические цены, риски для торговли и стоимость капитала снова начали играть более значительную роль.
США оставались одним из главных центров глобальной устойчивости. В первом квартале 2026 года реальный ВВП США вырос на 2,1% в годовом измерении, по оценке BEA. Рост поддерживали инвестиции, экспорт, государственные расходы и потребительские расходы. В то же время инфляция в США в марте заметно ускорилась: индекс потребительских цен вырос на 3,3% в годовом измерении после 2,4% в феврале, а базовый CPI составил 2,6%.
Федеральная резервная система в марте сохранила целевой диапазон ставки федеральных фондов на уровне 3,5–3,75%. Это означало, что американская монетарная политика оставалась сдерживающей, а ожидания быстрого снижения ставок были отложены. Для стран с повышенным риском, в частности Украины, это означало сохранение сравнительно высокой стоимости глобального капитала.
Еврозона находилась в более сложном положении. Ее экономический рост оставался слабым, тогда как инфляция снова вышла выше цели ЕЦБ. По предварительной оценке Eurostat, годовая инфляция в еврозоне в марте 2026 года составила 2,5%, а финальная оценка позже показала 2,6%. В феврале показатель составлял 1,9%, то есть март принес ощутимое ускорение ценового давления. Основным фактором стала энергетика, тогда как базовая инфляция оставалась более умеренной.
Европейский центральный банк в марте сохранил ключевые ставки без изменений: депозитную ставку — на уровне 2,0%, ставку основных операций рефинансирования — 2,15%, ставку предельного кредитования — 2,40%. Для Украины еврозона остается важнейшей внешней экономической средой из-за торговли, финансовой помощи, интеграции в ЕС, миграционных потоков и логистических коридоров. Однако слабый темп роста в Европе ограничивает потенциал быстрого увеличения украинского экспорта.
Великобритания также входила в 2026 год с сочетанием умеренного роста и повышенного инфляционного фона. В марте британский CPI вырос до 3,3% в годовом измерении после 3,0% в феврале. Bank of England сохранял базовую ставку на уровне 3,75%, что отражало осторожность регулятора перед риском нового инфляционного ускорения. Для европейского региона в целом это означало, что цикл быстрого монетарного смягчения не наступил.
«Мировая экономика в первом квартале 2026 года не вошла в рецессию, но стала заметно более нервной. США сохраняют устойчивый рост, но сталкиваются с новым инфляционным ускорением. Еврозона имеет более слабый экономический импульс и снова видит инфляцию выше цели. Великобритания также остается в режиме осторожной монетарной политики. Для Украины это означает, что внешний мир не создает катастрофического фона, но и не дает легкого импульса для восстановления. В таких условиях рассчитывать только на внешний спрос нельзя», — отметил Уракин.
Китайская экономика в первом квартале 2026 года сохранила относительно сильную динамику. По данным Национального бюро статистики КНР, ВВП Китая в I квартале вырос на 5,0% в годовом измерении, а в квартальном измерении — на 1,3%. Номинальный объем ВВП составил около 33,4 трлн юаней. В то же время инфляция оставалась умеренной: в марте CPI вырос на 1,0% в годовом измерении, а за январь-март — в среднем на 0,9%.
Китай и дальше демонстрировал сильную производственную базу и экспортный потенциал, однако структурные проблемы — более слабый внутренний спрос, рынок недвижимости, долговая нагрузка и зависимость от внешних рынков — оставались важными ограничениями. Для Украины Китай оставался ключевым источником импорта, прежде всего машин, оборудования, электроники и промышленных товаров.
Индия сохраняла статус одного из главных драйверов глобального роста. По первой авансовой оценке правительства, реальный ВВП Индии в 2025/26 финансовом году должен был вырасти на 7,4%, тогда как номинальный ВВП — на 8,0%. Основным драйвером оставался сектор услуг, а также внутренний спрос и государственные инвестиции. Индийская экономика оставалась одним из наиболее убедительных примеров сочетания высокого роста и относительно контролируемой инфляции.
Турция оставалась примером экономики с относительно высокой деловой активностью, но очень сложным инфляционным наследием. По официальным данным TurkStat, в марте 2026 года потребительские цены выросли на 1,94% в месячном измерении и на 30,87% в годовом измерении. Это было ниже, чем в феврале, когда годовая инфляция составляла 31,53%, но все еще оставалось чрезвычайно высоким уровнем. В то же время турецкая экономика в 2025 году выросла на 3,6%, что свидетельствовало о сохранении внутреннего спроса несмотря на инфляционные риски.
Бразилия выглядела более сбалансированной среди крупных развивающихся экономик. По данным IBGE, ВВП Бразилии в 2025 году вырос на 2,3%, до 12,7 трлн реалов в текущих ценах. Рост наблюдался в аграрном секторе, промышленности и секторе услуг. По предварительному индикатору IPCA-15, инфляция в марте 2026 года составила 0,44% за месяц и 3,90% за последние 12 месяцев. Это подтверждало, что Бразилия сохраняла сравнительно контролируемый инфляционный фон, хотя ее экономика также ощущала влияние высоких ставок и внешней неопределенности.
«Китай, Индия, Турция и Бразилия показывают разные модели развития крупных развивающихся экономик. Китай сохраняет масштаб и производственную силу, но имеет структурные дисбалансы. Индия демонстрирует самую высокую динамику среди крупных экономик и опирается на внутренний спрос и сектор услуг. Турция растет, но платит за это высокой инфляцией. Бразилия движется медленнее, зато более сбалансированно. Для Украины важно смотреть на эти примеры практически: в глобальной конкуренции выигрывают те страны, которые могут одновременно поддерживать макростабильность, производство, экспорт и внутренний инвестиционный спрос», — считает Уракин.
Выводы
По состоянию на конец марта 2026 года Украина сохраняла макрофинансовую управляемость, но первый квартал продемонстрировал хрупкость экономической стабилизации. Реальный ВВП в I квартале снизился на 0,6% г/г, инфляция в марте ускорилась до 7,9%, учетная ставка оставалась на уровне 15,0%, международные резервы сократились примерно до $52,0 млрд, а товарный дефицит за январь-март превысил $13 млрд. Бюджет оставался функциональным, но его структура была полностью подчинена военным потребностям: более 60% расходов общего фонда направлялись на безопасность и оборону.
Главными рисками для Украины оставались военные потери, разрушение энергетической инфраструктуры, слабость экспорта, дефицит рабочей силы, высокая зависимость бюджета от внешнего финансирования и структурный валютный дефицит частного сектора. Позитивными факторами были значительный уровень международных резервов, контролируемая политика НБУ, продолжение международной поддержки, адаптивность бизнеса и способность государства выполнять ключевые бюджетные обязательства.
Мировая экономика в первом квартале 2026 года оставалась относительно устойчивой, но менее стабильной, чем в начале года. МВФ прогнозировал глобальный рост на уровне 3,1% в 2026 году при условии ограниченного характера конфликта на Ближнем Востоке. США сохраняли положительную динамику, но столкнулись с новым инфляционным импульсом; еврозона оставалась слабой по темпам роста и снова увидела инфляцию выше цели; Китай демонстрировал 5% рост; Индия оставалась главным драйвером среди крупных экономик; Турция боролась с высокой инфляцией; Бразилия сохраняла умеренную, более сбалансированную динамику.
«Март 2026 года стал для Украины моментом проверки реальной прочности стабилизационной модели. Высокие резервы, международная помощь и контролируемая политика НБУ позволяют удерживать систему в рабочем состоянии. Но спад ВВП в первом квартале, ускорение инфляции и большой торговый дефицит показывают, что сама по себе финансовая стабильность не является достаточной. Следующий этап должен заключаться в переходе от модели выживания к модели продуктивного восстановления. Это означает инвестиции в энергетику, оборонно-промышленный комплекс, переработку, логистику, экспортные производства, технологии и человеческий капитал. Без этого даже значительные резервы и внешняя помощь будут оставаться лишь подушкой безопасности, а не источником долгосрочного развития», — подытожил Максим Уракин.
Ежемесячный аналитико-статистический продукт «Экономический Мониторинг» доступен для клиентов Интерфакс-Украина.
Руководитель проекта «Экономический Мониторинг», кандидат экономических наук Максим Уракин
Статья представляет ключевые макроэкономические показатели Украины и мировой экономики по состоянию на конец февраля 2026 года. Анализ подготовлен на основе актуальных данных Государственной службы статистики Украины (ГССУ), Национального банка Украины (НБУ), Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, а также ведущих национальных статистических ведомств (Eurostat, BEA, NBS, ONS, TurkStat, IBGE). Максим Уракин, кандидат экономических наук и основатель информационно-аналитического центра Experts Club, представил обзор текущих макроэкономических трендов, которые определяли ситуацию в Украине и мире в начале 2026 года.
Макроэкономические показатели Украины
По состоянию на конец февраля 2026 года украинская экономика сохраняла режим управляемой макрофинансовой стабилизации, однако по сравнению с январем баланс рисков стал менее комфортным. После начала цикла осторожного смягчения монетарной политики НБУ инфляция снова несколько ускорилась, международные резервы сократились с исторически высоких уровней, а валютный рынок нуждался в значительных интервенциях регулятора. В то же время общая макрофинансовая ситуация оставалась контролируемой благодаря высокому уровню резервов, внешней поддержке, сохранению спроса на гривневые инструменты и адаптивности бизнеса.
Украинская экономика завершила 2025 год с положительной, но умеренной динамикой. По оценкам Национального банка Украины, реальный ВВП в 2025 году вырос на 1,8%. Это означало сохранение восстановительного тренда, но темпы роста были значительно ниже потребностей послевоенного восстановления. Основными ограничениями оставались последствия войны, дефицит рабочей силы, повреждение энергетической инфраструктуры, слабость внешнего спроса на часть украинского экспорта и высокий уровень неопределенности для инвестиций.
На 2026 год НБУ также прогнозировал рост экономики на 1,8%. Такая оценка отражала осторожный сценарий: внутренний спрос и бюджетные расходы поддерживали экономическую активность, но энергетические риски, военные потери и ограниченные возможности экспорта не давали оснований говорить о быстром ускорении.
«Февраль 2026 года показал, что Украина пока находится не в фазе полноценного восстановления, а в фазе удержания макроэкономической управляемости. Положительные показатели в значительной степени опираются на внешнее финансирование, бюджетный спрос, политику НБУ и адаптацию бизнеса. Это создает стабилизационный эффект, но еще не формирует достаточной внутренней основы для долгосрочного роста. Для перехода к новому качеству восстановления Украине нужны не только резервы и помощь партнеров, но и наращивание производства, экспорта, энергетической автономности и инвестиций в человеческий капитал», – отметил Уракин.
Инфляционная картина в феврале стала одним из главных сигналов для макроэкономической политики. По данным Государственной службы статистики, которые прокомментировал НБУ, потребительская инфляция в феврале 2026 года ускорилась до 7,6% в годовом измерении, тогда как в месячном измерении цены выросли на 1,0%. Базовая инфляция осталась на уровне 7,0% г/г. Это означало, что после январского замедления инфляционное давление полностью не исчезло, а отдельные его компоненты снова начали усиливаться.
НБУ объяснял февральскую динамику, в частности, подорожанием сырых продуктов питания, ростом стоимости отдельных услуг, влиянием энергетической ситуации на расходы бизнеса и определенным ускорением цен на топливо. В то же время регулятор отмечал, что общая инфляционная траектория оставалась близкой к прогнозной. Это давало возможность не пересматривать монетарную стратегию резко, но заставляло сохранять осторожность в вопросах дальнейшего снижения ставки.
На конец февраля учетная ставка НБУ составляла 15,0%. После снижения в конце января регулятор фактически взял паузу, оценивая, насколько устойчивым является дезинфляционный тренд. Такой подход выглядел логичным: реальная доходность гривневых инструментов оставалась важным фактором сдерживания спроса на валюту, а валютный рынок и далее нуждался в активном участии Национального банка.
«Февральское ускорение инфляции не было критическим, но оно четко показало пределы быстрого монетарного смягчения. Украина не может позволить себе резкое удешевление денег только ради краткосрочного стимулирования экономики, поскольку это может усилить валютный спрос и расшатать инфляционные ожидания. В нынешних условиях НБУ вынужден балансировать между поддержкой экономической активности и сохранением доверия к гривне. Именно поэтому каждый следующий шаг по снижению ставки должен быть очень осторожным и привязанным к реальному ослаблению рисков», – подчеркнул Уракин.
Валютный сектор в феврале оставался контролируемым, но напряженным. По состоянию на 1 марта 2026 года международные резервы Украины составляли около $54,8 млрд. Это было на 5% меньше, чем на начало февраля, однако уровень резервов оставался исторически высоким и соответствовал примерно 5,7 месяца будущего импорта. Снижение резервов было обусловлено прежде всего интервенциями НБУ на валютном рынке и долговыми выплатами государства в иностранной валюте.
В феврале чистая продажа валюты Национальным банком составила почти $3 млрд. Это свидетельствовало о сохранении структурного дефицита валюты в частном секторе. Поступления внешнего финансирования частично компенсировали это давление, но не устраняли самой проблемы: украинская экономика импортирует значительно больше товаров, чем экспортирует, а потому валютная стабильность и далее существенно зависит от международной помощи и резервов НБУ.
Внешняя торговля оставалась одним из самых слабых элементов макроэкономической конструкции. По данным Государственной таможенной службы, в январе-феврале 2026 года товарооборот Украины составлял $21,3 млрд. Импорт достиг $14,8 млрд, тогда как экспорт — лишь $6,5 млрд. Следовательно, товарный дефицит за два месяца превысил $8 млрд. Это означало, что импорт более чем вдвое превышал экспорт, а внутренний спрос на иностранные товары, энергоносители, оборудование и потребительские товары оставался значительно выше валютной выручки от продажи украинской продукции за рубеж.
Крупнейшими источниками импорта оставались Китай, Польша и Турция. В структуре импорта важную роль играли машины, оборудование, транспортные средства и топливно-энергетические товары. Крупнейшими направлениями украинского экспорта были Польша, Турция и Италия, а основой экспорта оставались продовольственные товары, металлы и отдельные позиции машиностроения. Такая структура подтверждает, что Украина пока не имеет достаточно диверсифицированной экспортной базы для быстрого сокращения торгового дефицита.
«Именно внешняя торговля является ключевым индикатором долгосрочной устойчивости. Рекордные резервы и международная помощь могут стабилизировать ситуацию, но они не заменяют собственную экспортную способность экономики. Когда импорт более чем вдвое превышает экспорт, это означает, что страна финансирует значительную часть потребления, инвестиционных потребностей и военной экономики за счет внешних источников. Такая модель оправдана в условиях войны, но стратегически она не может быть постоянной. Если Украина хочет перейти от модели выживания к модели развития, ей нужно увеличивать долю продукции с более высокой добавленной стоимостью, развивать переработку, логистику, энергетическую устойчивость, оборонно-промышленный комплекс и технологические производства», – подчеркнул Уракин.
Бюджетная ситуация в первые два месяца года также оставалась напряженной. По данным Министерства финансов, в январе-феврале 2026 года доходы общего фонда государственного бюджета составляли около 466,8 млрд грн, тогда как кассовые расходы общего фонда — около 546,5 млрд грн. Значительную роль в доходах играли налоговые поступления, таможенные платежи и международные гранты, объем которых за два месяца составил более 160 млрд грн.
Это подтверждает, что государственные финансы Украины остаются работоспособными, но структурно зависят от внешней поддержки. Расходы на оборону, безопасность, социальные выплаты и обслуживание государственных обязательств формируют очень высокий уровень бюджетной нагрузки. При таких условиях ритмичность международного финансирования, способность правительства привлекать средства на внутреннем рынке и сохранение доверия к гривневым инструментам остаются критически важными.
«Бюджет Украины в 2026 году остается бюджетом военной устойчивости. Его задача — не только финансировать оборону и социальные обязательства, но и удерживать доверие к государственным финансам. Но когда значительная часть доходов прямо или косвенно связана с международной поддержкой, страна не может позволить себе потерю ритмичности финансирования. Правительство должно одновременно работать над тремя задачами: обеспечивать внешние поступления, развивать внутренний рынок заимствований и постепенно расширять собственную налоговую базу через восстановление экономической активности», – отметил Уракин.
Глобальная экономика
Мировая экономика по состоянию на конец февраля 2026 года выглядела устойчивее, чем можно было ожидать в условиях высокой геополитической напряженности, долговых рисков и перестройки глобальных цепочек поставок. Международный валютный фонд в январском обновлении World Economic Outlook прогнозировал рост мировой экономики на 3,3% в 2026 году и 3,2% в 2027 году. Это означало отсутствие сценария глобальной рецессии, но также не свидетельствовало о возвращении к быстрому и синхронному росту.
США оставались одним из главных стабилизаторов мировой экономики. Реальный ВВП США в IV квартале 2025 года вырос на 1,4% в годовом измерении после значительно более сильного третьего квартала, а по итогам 2025 года экономика увеличилась на 2,2%. Основными драйверами были потребительские расходы и частные инвестиции. В то же время инфляция постепенно снижалась: в январе 2026 года CPI составлял 2,4% в годовом измерении после 2,7% в декабре 2025 года. Федеральная резервная система в конце января сохранила диапазон ставки федеральных фондов на уровне 3,5–3,75%.
Для Украины американская экономическая динамика имела двойное значение. С одной стороны, устойчивость США поддерживала глобальный спрос и финансовые рынки. С другой — сохранение относительно высоких ставок означало, что глобальная ликвидность оставалась не слишком дешевой, а странам с повышенным риском было сложнее рассчитывать на резкое удешевление капитала.
Еврозона находилась в другой фазе цикла. Ее экономика демонстрировала более слабый рост, но инфляция была ближе к цели. По оценкам Eurostat, в IV квартале 2025 года ВВП еврозоны вырос на 0,3% по сравнению с предыдущим кварталом, а по итогам 2025 года — приблизительно на 1,5%. Европейский центральный банк в начале 2026 года сохранял депозитную ставку на уровне 2,0%, ставку основных операций рефинансирования — 2,15%, а ставку предельного кредитования — 2,40%. Февральский инфляционный фон в еврозоне оставался близким к целевому уровню.
Для Украины европейская экономика является ключевой внешней средой из-за торговли, финансирования, миграции, логистики и процесса интеграции в ЕС. Однако слабый рост еврозоны означает, что внешний спрос со стороны европейских партнеров вряд ли станет самостоятельным мощным драйвером украинского экспорта в 2026 году. Украина должна ориентироваться не только на объемы поставок сырья, но и на производственную интеграцию в европейские цепочки добавленной стоимости.
Великобритания оставалась примером экономики с умеренным ростом и все еще повышенным инфляционным фоном. После слабой динамики в конце 2025 года британская экономика входила в 2026 год осторожно: сектор услуг оставался главной опорой, тогда как промышленность и строительство не давали сильного импульса. Инфляция в январе 2026 года замедлилась до 3,0% в годовом измерении, но все еще превышала цель Банка Англии. Это ограничивало пространство для быстрого монетарного смягчения.
«Мировая экономика в начале 2026 года не выглядела кризисной, но ее нельзя назвать однородно сильной. США сохраняли положительную динамику, хотя уже без перегретого темпа; еврозона фактически балансировала между низкой инфляцией и слабым ростом; Великобритания имела медленный рост, но все еще повышенный инфляционный фон. Для Украины это означает, что внешний спрос вряд ли станет мощным самостоятельным драйвером восстановления. Глобальная среда скорее создает умеренно благоприятные финансовые условия, но не гарантирует автоматического роста украинского экспорта», — отметил Уракин.
Китай завершил 2025 год с формально сильным результатом: ВВП страны вырос на 5,0%, до более 140 трлн юаней. В феврале 2026 года потребительская инфляция в КНР составляла 1,3% в годовом измерении, что было выше предыдущих слабых показателей, но все еще свидетельствовало об умеренном внутреннем ценовом давлении. Китай сохранял мощную производственную и экспортную базу, но вопросы внутреннего спроса, рынка недвижимости и долговой нагрузки оставались важными ограничениями.
Индия, наоборот, оставалась одним из самых динамичных крупных рынков мира. По первой авансовой оценке правительства, реальный ВВП Индии в 2025/26 финансовом году должен был вырасти на 7,4%, а в третьем квартале финансового года темп роста оценивался на уровне 7,8%. Главным драйвером оставался сектор услуг, а также внутренний спрос. Инфляция в Индии в начале 2026 года оставалась умеренной, что создавало благоприятные условия для сохранения высокой экономической динамики.
Турция в начале 2026 года продолжала демонстрировать сочетание экономического роста и высокой инфляции. По официальным оценкам, ВВП Турции в 2025 году вырос на 3,6%, однако инфляция в феврале 2026 года составляла более 31% в годовом измерении. Это означало, что страна сохраняла деловую активность и внутренний спрос, но ценой высокого ценового давления и потребности в жесткой макроэкономической политике.
Бразилия выглядела более сбалансированно. Ее ВВП в 2025 году вырос на 2,3%, до 12,7 трлн реалов в текущих ценах, а инфляция IPCA по итогам 2025 года составляла 4,26%. Рост поддерживали аграрный сектор, услуги и промышленность. Для глобальной экономики Бразилия оставалась важным примером крупного рынка, который сочетает сырьевой потенциал, внутренний спрос и относительно контролируемый инфляционный фон.
«Китай, Индия, Турция и Бразилия очень хорошо показывают, насколько разной стала динамика крупных развивающихся экономик. Китай имеет большой масштаб и сильную производственную базу, но все еще сталкивается со структурными дисбалансами и недостаточно мощным внутренним спросом. Индия демонстрирует наиболее убедительное сочетание высокого роста и умеренной инфляции. Турция сохраняет динамику, но цена этого роста — очень высокий инфляционный фон. Бразилия движется умереннее, но более сбалансированно. Для Украины важно смотреть на эти примеры практически: в глобальной конкуренции выигрывают те экономики, которые способны одновременно поддерживать макростабильность, производственную базу, экспорт и внутренний инвестиционный спрос», — считает Уракин.
Выводы
По состоянию на конец февраля 2026 года Украина сохраняла макрофинансовую управляемость, но февраль показал, что стабилизация остается хрупкой. Инфляция ускорилась до 7,6% г/г, учетная ставка оставалась на уровне 15,0%, международные резервы сократились до около $54,8 млрд, а валютный рынок нуждался почти в $3 млрд чистых интервенций НБУ за месяц. В то же время резервы оставались достаточными, бюджет выполнялся при поддержке внутренних поступлений и международных грантов, а экономика сохраняла положительную динамику.
Главными слабыми местами украинской экономики оставались высокий торговый дефицит, зависимость бюджета от внешнего финансирования, военные риски, дефицит рабочей силы, энергетическая уязвимость и недостаточная экспортная диверсификация. Положительными факторами были высокие международные резервы, контролируемая монетарная политика, адаптивность бизнеса, продолжение международной поддержки и сохранение функциональности государственных финансов.
Мировая экономика на тот же момент демонстрировала умеренную устойчивость. МВФ прогнозировал глобальный рост на уровне 3,3% в 2026 году. США оставались сильными, но уже без чрезмерного перегрева; еврозона балансировала между слабым ростом и почти целевой инфляцией; Китай сохранял масштаб, но имел структурные вызовы; Индия оставалась главным драйвером роста среди крупных экономик; Турция боролась с высокой инфляцией; Бразилия демонстрировала умеренно положительную динамику.
«Февраль 2026 года стал для Украины напоминанием, что макрофинансовая стабильность в военных условиях является не окончательным результатом, а процессом постоянного балансирования. Страна имеет финансовую подушку в виде резервов и поддержки партнеров, но долгосрочная устойчивость будет зависеть от способности создать собственную экономическую базу роста. Для этого в 2026 году критически важными остаются инвестиции в энергетику, переработку, логистику, экспортные производства, технологии и человеческий капитал. Без этого даже высокие резервы и внешняя помощь будут оставаться лишь финансовой подушкой, а не источником долгосрочного развития», — подытожил Уракин.
Ежемесячный аналитико-статистический продукт «Экономический Мониторинг» доступен для клиентов Интерфакс-Украина.
Руководитель проекта «Экономический Мониторинг», директор по развитию и маркетингу Интерфакс-Украина, Максим Уракин
Рынок офисной недвижимости Киева и крупнейших городов Украины к маю 2026 года демонстрирует осторожную стабилизацию после нескольких лет шоков, вызванных пандемией, полномасштабной войной, релокацией бизнеса и переходом части компаний на гибридный формат работы. Главными факторами спроса остаются безопасность зданий, готовый ремонт, автономная инфраструктура, наличие укрытий и возможность быстро заехать без значительных капитальных затрат. Киев по-прежнему остается крупнейшим офисным рынком страны. По оценкам InVenture, совокупное конкурентное предложение офисной недвижимости Киева в 2025 году сократилось до 2,10 млн кв. м, а уровень вакантности снизился до 18,5%. Годовой объем валового поглощения составил около 160 тыс. кв. м, что на 26% больше, чем годом ранее. При этом около 40% поглощения было связано не с органическим расширением бизнеса, а с вынужденными переездами компаний из поврежденных объектов.
По данным Конфедерации строителей Украины со ссылкой на презентацию CBRE Ukraine, в первом полугодии 2025 года спрос на офисы в Киеве вырос на 16%, до 82 тыс. кв. м, тогда как предложение сократилось на 3%, до 2,1 млн кв. м, из-за повреждения офисных зданий. Вакантность на рынке составляла около 21%, а 20% спроса сформировали арендаторы, вынужденные переезжать из объектов, пострадавших от ударов.
«Рынок офисов в Киеве уже нельзя оценивать по довоенной логике. Сегодня арендатор выбирает не просто адрес или класс здания, а способность объекта обеспечить непрерывность работы. Укрытие, генераторы, инженерия, безопасность района и готовность помещения к быстрому въезду стали такими же важными параметрами, как ставка аренды», — считает основатель аналитического центра Experts Club, кандидат экономических наук Максим Уракин.
Арендные ставки в Киеве остаются относительно стабильными, однако рынок сохраняет выраженную дифференциацию. По данным InVenture, эффективные ставки для офисов класса А без ремонта в конце 2025 года составляли $14-18 за кв. м в месяц без НДС и операционных расходов, для офисов с ремонтом — $19-25 за кв. м. Запрашиваемые ставки по классу А находились в диапазоне $16-27 за кв. м, по классу B — $8-18 за кв. м. В 2026 году офисный рынок Киева остается рынком арендатора: владельцы объектов вынуждены предлагать гибкие условия, делить крупные площади на меньшие блоки, инвестировать в готовую отделку и повышать автономность зданий. При этом лучшие объекты класса А и B+ с укрытиями, стабильным энергоснабжением и качественной эксплуатацией удерживают спрос лучше, чем устаревшие здания и помещения без ремонта.
Старший консультант по офисной недвижимости CBRE Ukraine Анастасия Качан отмечала, что в Киеве усилилась связь ставки с конкретной локацией бизнес-центра: теперь значение имеет не только близость к метро, но и расположение относительно инфраструктурных или военных объектов. По ее словам, каждый бизнес-центр фактически может работать вне типичных правил своего субрынка или района. Ключевыми арендаторами в Киеве остаются IT-компании, однако структура спроса стала шире. Активность формируют также оборонный сектор, медицинские компании, профессиональные услуги, консалтинг, логистика, представительства международных организаций и часть бизнеса, связанного с восстановлением. По данным КСУ/CBRE Ukraine, в 2025 году спрос со стороны военного сектора заметно вырос, а рынок начал адаптировать предложения под такие потребности.
«Офис перестал быть местом ежедневного присутствия всех сотрудников, но не потерял значение для управления, коммуникации и корпоративной культуры. Компании оптимизируют площади, но не отказываются от качественного офиса. Поэтому спрос смещается от больших монофункциональных пространств к более гибким, безопасным и технологичным форматам», — отмечает Experts Club.
Девелоперская активность остается минимальной. В 2025 году в Киеве не было введено в эксплуатацию ни одного нового бизнес-центра, а до конца 2026 года, по оценке InVenture, на рынок может выйти около 27 тыс. кв. м, однако сроки ввода могут переноситься из-за рисков безопасности, ограниченного финансирования и слабого уровня предварительной аренды. В крупных городах Украины ситуация неоднородна. Львов остается одним из наиболее активных региональных офисных рынков благодаря релокации бизнеса, присутствию IT-сектора, близости к границе ЕС и относительно более высокому уровню безопасности по сравнению с восточными и южными регионами.
По данным Forbes Ukraine, к концу 2025 года вакантность в бизнес-центрах Львова снизилась до 25%, а арендные ставки оставались на уровне $7-15 за кв. м. Львовский рынок в 2026 году можно считать вторым по значимости после Киева с точки зрения офисного спроса, однако его масштаб ограничен. Для арендаторов важны готовые помещения, транспортная доступность, энергоустойчивость и возможность размещения небольших или средних команд. Большие сделки остаются редкими, а часть компаний предпочитает гибридные форматы или коворкинги. Днепр сохраняет роль промышленного, логистического и сервисного центра, однако офисный рынок города остается более локальным и менее институционализированным, чем в Киеве или Львове. Спрос формируют региональные компании, сервисные бизнесы, торговые операторы, логистика, медицинские услуги и часть производственных структур. Из-за близости к зоне повышенных рисков арендаторы особенно чувствительны к безопасности, стоимости и автономности помещений.
Одесса остается важным южным деловым центром, но офисный рынок города сильно зависит от общей безопасности, портовой и логистической активности, туризма, торговли и сервисного бизнеса. На рынке присутствуют как классические офисы в центральных районах, так и помещения в новых многофункциональных комплексах. Спрос в 2026 году остается точечным: арендаторы выбирают готовые небольшие помещения, а крупные корпоративные сделки ограничены. Харьков остается наиболее сложным из крупных офисных рынков из-за высокого уровня безопасности рисков и близости к фронтовой зоне. Значительная часть бизнеса работает в сокращенном, распределенном или удаленном формате. Тем не менее рынок не остановился полностью: спрос сохраняется на небольшие офисы, сервисные помещения, пространства для локального бизнеса и объекты с минимальными операционными затратами.
«В региональных городах офисная недвижимость перестала быть единым сегментом. Львов работает как рынок релокации и IT, Днепр — как рынок промышленного и сервисного бизнеса, Одесса — как южный торгово-логистический узел, Харьков — как рынок выживания и адаптации. Поэтому сравнивать их только по ставке аренды уже некорректно: важнее смотреть на безопасность, профиль арендаторов и устойчивость локальной экономики», — считает Максим Уракин. Общим трендом для всех крупных городов стала переоценка офисного пространства. Компании чаще выбирают меньшие площади, готовый ремонт, гибкие сроки аренды и здания, где собственник берет на себя часть капитальных расходов. Помещения без ремонта и большие блоки в устаревших объектах остаются менее ликвидными, поскольку арендаторы не готовы инвестировать в дорогостоящий fit-out в условиях высокой неопределенности. Еще один фактор — автономность.
После энергетических кризисов и атак на инфраструктуру офисы с генераторами, стабильным интернетом, резервными системами, укрытиями и качественным управлением получили конкурентное преимущество. В ряде случаев такие характеристики позволяют объектам удерживать ставку даже при общей высокой вакантности рынка. По оценке InVenture, инвестиционная логика офисной недвижимости в 2026 году стала более осторожной: до пандемии и войны типичная окупаемость офисного помещения оценивалась примерно в 7-8 лет, тогда как в 2026 году для большинства активов уже нормой становятся 10-12 лет.
При этом лучшие объекты с сильным арендатором и удачной локацией могут показывать более привлекательные результаты, но это скорее исключение. По прогнозу Experts Club, до конца 2026 года офисный рынок Украины будет двигаться по сценарию медленного восстановления без резкого роста ставок. Киев сохранит статус главного рынка, Львов — главного регионального центра спроса, а Днепр, Одесса и Харьков будут развиваться преимущественно за счет локальных арендаторов и точечных сделок.
«Главный риск для рынка — не отсутствие спроса, а его качество. Спрос есть, но он стал осторожным, рациональным и требовательным. Арендаторы хотят платить не за метры, а за гарантированную возможность работать. Это означает, что офисная недвижимость в Украине постепенно переходит от модели площади к модели сервиса и устойчивости», — резюмирует Experts Club.
Таким образом, к маю 2026 года рынок офисной недвижимости Киева и крупных украинских городов остается в переходной фазе. Он уже прошел период шокового падения, но еще не вернулся к полноценному инвестиционному циклу. Наиболее востребованными становятся безопасные, готовые к использованию, энергоустойчивые и гибкие офисы. Устаревшие объекты без ремонта, автономности и понятной эксплуатационной модели будут и дальше терять конкурентоспособность.
