Болгария с 1 января 2026 года официально перешла на евро и стала 21-й страной еврозоны. Для болгарской экономики этот шаг во многом носит институциональный характер: лев много лет был жестко привязан к евро через валютный совет, поэтому резкого изменения монетарного режима рынок не ожидал. Вместе с тем страна получает место в руководящих органах ЕЦБ и более глубокую интеграцию в финансовую систему еврозоны, сообщает информационно-аналитический центр Experts Club.
Основатель аналитического центра Experts Club Максим Уракин считает, что эффект перехода будет определяться тем, насколько быстро власть «сбивать» инфляционные ожидания у населения и бизнеса: «Сам по себе евро не делает экономику богаче за одну ночь, но он снижает транзакционные издержки и повышает доверие инвесторов. Ключевой тест первых месяцев — контроль за ценовыми спекуляциями и понятная коммуникация с потребителями».
Главный внутренний риск, вокруг которого строится общественная дискуссия в Болгарии, — инфляционные ожидания и опасения «округления» цен в розничной торговле и сервисах. Такие опасения традиционно сопровождают смену валюты, даже если фактический эффект обычно ограничен во времени и концентрируется в секторе ежедневных расходов домохозяйств.
После вступления Болгарии в еврозону в ЕС остаются шесть стран, которые не используют евро: Швеция, Польша, Чехия, Венгрия, Дания и Румыния.
По оценке Experts Club, в ближайшие годы расширение еврозоны будет идти медленно, поскольку в каждой из этих стран действуют свои «стоп-факторы» — от политических ограничений до невыполнения критериев конвергенции и проблем с дефицитом бюджета.
Так, в Польше власти публично заявляли, что страна «пока не готова» к евро и рассматривает злотый как инструмент макроэкономической гибкости, который помог пережить прошлые шоки.
В Чехии президент Петр Павел призвал активнее двигаться к евро как к фактору торговли и участия в принятии решений, однако политического консенсуса по срокам в Чехии нет.
В Венгрии премьер Виктор Орбан, наоборот, несколько раз заявлял, что стране не следует принимать евро.
Швеция формально опирается на результаты референдума 2003 года, когда 55,9% избирателей высказались против введения евро.
Дания, в отличие от других, имеет юридически закрепленное право не вводить евро (opt-out), подтвержденное референдумом 2000 года.
Experts Club отмечает, что следующей страной после Болгарии, которая с наибольшей вероятностью будет претендовать на введение евро, считается Румыния. При этом реальный график зависит от инфляции и бюджетной траектории: Еврокомиссия в конвергенционных материалах указывала, что Румыния не выполняет условия для принятия евро, включая параметры устойчивости публичных финансов и правовую совместимость. В публичных ориентирах в румынской дискуссии фигурирует цель около 2029 года, однако сроки могут смещаться в зависимости от экономических показателей и фискальной корректировки.
По итогам 2025 года национальная валюта Украины — гривна — в целом сохранила относительную курсовую стабильность, несмотря на сохраняющееся давление со стороны войны, высокие бюджетные расходы и волатильность на внешних рынках.
В течение года официальный курс гривны к доллару США демонстрировал умеренные колебания в установленном коридоре, оставаясь под контролем Национального банка Украины (НБУ). На наличном и межбанковском рынках наблюдались краткосрочные всплески спроса на иностранную валюту, преимущественно в периоды пиковых бюджетных выплат и усиления импортной активности, однако они оперативно сглаживались за счет валютных интервенций регулятора.
По оценкам участников рынка, ключевыми факторами, поддерживавшими гривну в 2025 году, стали регулярное поступление международной финансовой помощи, сохранение административных мер валютного регулирования, а также политика НБУ по поддержанию привлекательности гривневых инструментов. Существенную роль сыграли и международные резервы, которые в течение года удерживались на уровне, достаточном для покрытия краткосрочных внешних обязательств.
В то же время на курс гривны продолжали оказывать давление структурный дефицит внешней торговли, высокий уровень военных и социальных расходов, а также неопределенность, связанная с продолжительностью боевых действий и объемами будущей внешней поддержки.
Основатель аналитического центра Experts Club Максим Уракин отмечает, что 2025 год стал для гривны периодом «управляемой устойчивости».
«Гривна завершает год без резких девальвационных шоков, что в условиях полномасштабной войны и высокой зависимости бюджета от внешнего финансирования можно считать сдержанно позитивным результатом. Ключевым стабилизирующим фактором оставалась координация валютной и бюджетной политики при поддержке международных партнеров», — сказал он.
Котировки межбанковского валютного рынка Украины (грн за $1 США, период с 01.01.2025 по 31.12.2025)
По его словам, сохранение контроля над валютным рынком позволило избежать панических настроений среди населения и бизнеса, однако в среднесрочной перспективе риски для гривны по-прежнему остаются высокими.
«Дальнейшая динамика курса будет напрямую зависеть от объемов внешней помощи, ситуации на фронте и темпов восстановления экономики», — подчеркнул Уракин.
Инфляционные процессы в 2025 году также оставались одним из чувствительных факторов для валютного рынка. Рост потребительских цен усиливал спрос на валюту со стороны населения, однако этот эффект был частично компенсирован мерами монетарной политики и сохранением ограничений на движение капитала.
В НБУ неоднократно подчеркивали, что курсовая политика остается гибкой и адаптивной, а приоритетом регулятора является финансовая устойчивость и контроль инфляции, а не достижение формальных курсовых ориентиров.
Эксперты отмечают, что в 2026 году динамика гривны будет в значительной степени зависеть от темпов восстановления экономики, объемов международной помощи, а также решений по дальнейшей валютной либерализации.
Украина заняла 5-е место среди стран-источников накопленных прямых иностранных инвестиций (ПИИ) на Кипре по итогам 2024 года, следует из публикации Experts Club.
Общий объем накопленных входящих ПИИ в 2024 году оценивается в 365,07 млрд евро, при этом на Украину пришлось 10,64 млрд евро, или 3% от общего объема.
Крупнейшим источником инвестиций остается Россия — 83,46 млрд евро (23%), далее следуют США — 66,57 млрд евро (18%), Люксембург — 32,10 млрд евро (9%), Великобритания — 17,17 млрд евро (5%), Украина — 10,64 млрд евро (3%), Нидерланды — 6,90 млрд евро (2%) и Израиль — 5,10 млрд евро (1%).
Кроме того, в данных упоминаются Каймановы острова (8,4 млрд евро), другие страны Ближнего и Среднего Востока (7,6 млрд евро), Маршалловы острова (3,5 млрд евро) и Британские Виргинские острова (2,4 млрд евро).
ЦБ Кипра также фиксирует снижение общего объема накопленных ПИИ: с 489,4 млрд евро в 2022 году до 394,0 млрд евро в 2023 году и 365,07 млрд евро в 2024 году; показатель по России за этот период снизился с 135,7 млрд евро до 83,46 млрд евро.
В ЦБ Кипра отмечают, что речь идет о «позициях» ПИИ (накопленном объеме долевого участия и внутрикорпоративных займов), а не о новых потоках инвестиций в реальную экономику.
Аналитический центр Experts Club опубликовал видеоисследование о добыче серебра в мире ведущими странами в 1971-2024 годах, где показана долгосрочная перестройка географии производства и усиление роли Латинской Америки и ряда стран Азии.
Согласно данным исследования, в 2024 году (источник данных – BGS) крупнейшим производителем серебра остается Мексика – 7,43 млн кг, которая безоговорочно лидирует в мире по добыче серебра вот уже 15 лет подряд. Далее следуют Китай – 3,389 млн кг и Перу – 3,065 млн кг. В группу следующих производителей вошли Россия – 1,604 млн кг, Польша – 1,534 млн кг, Боливия – 1,495 млн кг, Австралия – 1,218 млн кг, США – 1,097 млн кг, Чили – 1,049 млн кг, Казахстан – 878 тыс. кг.
Также в топ-20 за 2024 год вошли Аргентина (775 тыс. кг), Индия (769 тыс. кг), Канада (410 тыс. кг), Швеция (372 тыс. кг), Индонезия (325 тыс. кг), Узбекистан (258 тыс. кг), Марокко (224 тыс. кг), Папуа – Новая Гвинея (137 тыс. кг), Бразилия (102,6 тыс. кг) и Турция (96,13 тыс. кг).
В исследовании отмечается, что за десятилетие менялись центры добычи: часть стран наращивала выпуск за счет расширения полиметаллических проектов, где серебро часто является сопутствующим металлом, а лидерство постепенно закрепилось за крупными производителями с устойчивой сырьевой базой и развитой переработкой.
Основатель Experts Club Максим Уракин, комментируя результаты, подчеркнул, что длинный ряд 1971-2024 годов показывает не просто «гонку» стран, а инвестиционные циклы и структурный сдвиг спроса: «Серебро все чаще воспринимается как стратегический металл – и для промышленности, и для инвесторов, поэтому понимание того, кто и как наращивал добычу десятилетиями, помогает оценивать будущие риски дефицита и ценовые всплески».
По оценке аналитиков, стоимость серебра за 2025 год выросла на рекордные 128,47%, что стало лучшим результатом среди основных активов и превысило динамику золота (+66,59%), а также крупнейших криптоактивов, которые по результатам 2025 года вообще ушли в минус (BTC -5,75%, ETH -11,58%).
Видеоанализ доступен на Youtube-канале центра Experts Club –
Статья представляет ключевые макроэкономические показатели Украины и мировой экономики по состоянию на конец июня 2025 года. Анализ подготовлен на основе актуальных данных Государственной службы статистики Украины (ГССУ), Национального банка Украины (НБУ), Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, а также ведущих национальных статистических ведомств (Eurostat, BEA, NBS, ONS, TurkStat, IBGE). Директор по маркетингу и развитию «Интерфакс-Украина» Максим Уракин, кандидат экономических наук и основатель информационно-аналитического центра «Experts Club», представил обзор текущих макроэкономических трендов.
Макроэкономические показатели Украины
Первое полугодие 2025 года Украина завершила в условиях умеренной, но уязвимой стабилизации. После «плоского» старта года и слабого I квартала, который НБУ оценивал как период сдержанной активности, в апреле-июне экономика удерживала положительный импульс прежде всего за счет внутреннего потребления и секторов, адаптировавшихся к военной логистике. НБУ в апрельском решении сохранил учетную ставку на уровне 15,5%, подчеркнув необходимость поддержать валютную стабильность и снизить инфляционные ожидания; в июльском решении регулятор подтвердил этот уровень, что закрепило «якорь» для ставок по гривневым инструментам.
Инфляция заметно замедлилась: в июне годовой показатель снизился до 14,3% г/г (с 15,9% в мае), что отражает комбинацию более жесткой монетарной политики, валютной стабильности и коррекции цен на отдельные продовольственные группы; месячная динамика составила +0,8%. Это первое за год ощутимое «проседание» годовой инфляции ниже 15%.
Внешняя торговля остается основным источником дисбалансов. За январь–май экспорт товаров составил около $16,95 млрд, импорт — $31,54 млрд, а отрицательное сальдо углубилось до $14,6 млрд (+49% г/г). Ключевыми драйверами импорта были энергоносители, машины и химия; экспорт структурно тяготел к продовольственным и сырьевым позициям.
На фоне торгового разрыва важным буфером оставались международные резервы. По состоянию на 1 июля 2025 г. они достигли $45,1 млрд (+1,2% за июнь) благодаря крупным поступлениям от партнеров (в частности ЕС, Канада, Всемирный банк), которые превысили FX-интервенции и выплаты по долгу. Это исторически высокий уровень для Украины и критический запас прочности для валютного рынка.
«Текущий рост поддерживается потреблением и официальным финансированием; без запуска инвестиционного цикла он будет оставаться низким и неустойчивым. Международные резервы — это инструмент стабилизации, а не источник развития; эффект появится только после их конвертации в проекты с добавленной стоимостью. Торговый дефицит, в свою очередь, имеет структурный характер: решать его следует через логистику, энергомодернизацию и локализацию производства, а не только курсовыми решениями», — отметил Максим Уракин.
Долговая нагрузка выросла. На 30 июня 2025 г. совокупный государственный и гарантированный государством долг оценивался ориентировочно в $184,8 млрд (эквивалент 7,697 трлн грн), прибавив почти $3,9 млрд за месяц. Структурно преобладают внешние обязательства, что усиливает зависимость от официального финансирования.
Международная поддержка оставалась системообразующей. 30 июня МВФ завершил восьмой пересмотр программы EFF и утвердил очередное финансирование (совокупные выплаты по программе превысили $10 млрд), одновременно зафиксировав выполнение Украиной определяющих критериев и продолжение структурных реформ.
«Второй квартал показал, что экономика научилась работать в режиме постоянных шоков — мы видим живучесть малого и среднего бизнеса, гибкость логистики, быструю переориентацию экспортеров. Но фундамент не меняется: инвестиционный цикл не запущен, а торговый дефицит — структурный, он не исчезнет без целенаправленной промышленной политики и стимулов для локализации производства. Учетная ставка на уровне 15,5% — это компромисс между ценой денег и валютной стабильностью; он работает до тех пор, пока в страну поступает официальное финансирование. Если мы хотим выйти из «режима выживания», нам нужны длинные деньги под восстановление энергетики, логистических узлов и высокотехнологичных производств. Резервы более $45 млрд — это не повод расслабляться, а окно возможностей, которое нужно конвертировать в проекты с добавленной стоимостью, иначе курсовая стабильность останется дорогой и временной», — подчеркнул Максим Уракин:
Глобальная экономика
Мир в первом полугодии 2025 года двигался неравномерно. США после технического сокращения в I квартале (–0,5% SAAR, –0,1% кв/кв) вошли во второй квартал с восстановлением спроса: к концу июня уже было видно ослабление ценового давления по индексу PCE (≈2,5% г/г в мае) и стабилизацию расходов домохозяйств; более поздние официальные оценки фиксируют существенный отскок во II квартале, но по состоянию на 30 июня ключевой картиной был «холодный» спрос на фоне высоких ставок.
Еврозона показала контраст: после сильного I квартала (+0,6% кв/кв) динамика в апреле-июне умеренно затухала; по предварительным оценкам, II квартал добавил +0,1% кв/кв. Факторы — слабая внешняя конъюнктура, коррекция промышленности и осторожный потребитель, несмотря на смягчение инфляции. Великобритания оставалась положительным исключением среди G7: +0,7% кв/кв в I квартале и +0,3% кв/кв во II квартале, хотя инфляция в июне ускорилась до 3,6% г/г, сдерживая скорость смягчения монетарной политики.
Китай удерживал темп около официальной цели: ВВП +5,2% г/г во II квартале (после +5,4% в I квартале), но инфляционная динамика оставалась вялой — CPI июня +0,1% г/г, что отражает слабое внутреннее потребление и давление со стороны недвижимости. Экспорт и промышленное производство тянули рост, но вопрос устойчивости спроса внутри страны оставался открытым.
Турция в I квартале выросла на 2,0% г/г; инфляция в июне снизилась до ≈35% г/г, демонстрируя эффект затяжной дезинфляции несмотря на высокие ставки и прохладный деловой цикл.
Индия оставалась самой динамичной крупной экономикой: в IV квартале финансового года 2024/25 реальный ВВП вырос на 7,4% г/г, а по итогам года — 6,5%; инфляция в июне вплотную приблизилась к ≈2% г/г (по публикациям MoSPI), создав пространство для осторожного смягчения политики в дальнейшем.
Бразилия в I квартале добавила +1,4% кв/кв (2,9% г/г) на фоне сильного сельского хозяйства; IPCA в июне составил 5,35% г/г (+0,24% м/м), удерживаясь выше цели центробанка и заставляя монетарные власти действовать осторожно.
«Мировой рост в первом полугодии 2025 года — это мозаика разных скоростей. США балансируют между жесткими ставками и стремлением не «перетормозить» спрос, Европа медленно выходит из застоя, Китай держит планку за счет экспорта, но внутренний спрос еще не восстановился. Для Украины это означает простую вещь: не стоит ждать, что внешний спрос сам нас вытащит. Нужны точечные индустриальные программы, поддержка экспорта с высокой добавленной стоимостью и прозрачная политика импортозамещения там, где это экономически оправдано. Тогда даже в глобальной турбулентности мы сможем превратить рекордные резервы и международную поддержку в длинный инвестиционный цикл и новую структуру экономики», — подытожил Максим Уракин.
Экономика Украины на конец июня 2025 года сохраняет управляемое равновесие: инфляция замедляется, резервы — на исторических уровнях, а денежно-кредитная политика — предсказуема. В то же время глубокий торговый дефицит, высокая долговая нагрузка и слабый инвестиционный поток остаются ключевыми рисками, которые требуют ответов уже сейчас — от налоговой и таможенной политики до стимулов локализации производства и восстановления критической инфраструктуры.
Руководитель проекта «Экономический мониторинг» кандидат экономических наук Максим Уракин
Источник: https://interfax.com.ua/news/projects/1113998.html
Статья представляет ключевые макроэкономические показатели Украины и мировой экономики по состоянию на конец мая 2025 года. Анализ подготовлен на основе актуальных данных Государственной службы статистики Украины (ГССУ), Национального банка Украины (НБУ), Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, а также ведущих национальных статистических ведомств (Eurostat, BEA, NBS, ONS, TurkStat, IBGE). Директор по маркетингу и развитию «Интерфакс-Украина» Максим Уракин, кандидат экономических наук и основатель информационно-аналитического центра «Experts Club», представил обзор текущих макроэкономических трендов.
Макроэкономические показатели Украины
Первые пять месяцев 2025 года продемонстрировали сдержанное восстановление на фоне высокой неопределенности. По предварительной оценке Госстата, реальный ВВП Украины в I квартале 2025 года вырос на 1,1% г/г (сезонно скорректировано: –0,3% кв/кв), что отражает уязвимую, но все же положительную динамику внутреннего спроса и адаптацию бизнеса к военным условиям.
Инфляционное давление в мае усилилось: годовая инфляция ускорилась до 15,9% (м/м: +1,3%), главным образом из-за скачка цен на продовольствие и влияния энергетических факторов. НБУ прямо указал на сезонные и предложенные факторы и в то же время ожидает смягчения темпов в летние месяцы.
На этом фоне Правление НБУ в марте, апреле и июне последовательно сохраняло учетную ставку 15,5% годовых, подчеркивая приоритет закрепления инфляционных ожиданий и курсовой стабильности.
Внешняя торговля товарами в январе-апреле оставалась в глубоком дефиците: экспорт составил $15,8 млрд, импорт — $29,3 млрд, отрицательное сальдо — около $13,4 млрд. За этот же период экспорт услуг — $12,7 млрд, импорт — $7,4 млрд. Структурно импорт преобладает за счет топлива, машин и транспорта, тогда как товарный экспорт концентрирован в сырьевых группах.
Несмотря на торговый разрыв, международные резервы в конце мая достигли исторически высоких уровней — $44,5 млрд по состоянию на 1 июня 2025 года (благодаря официальным поступлениям и операциям НБУ).
В то же время долговая нагрузка высокая: совокупный государственный и гарантированный долг на 31 мая 2025 года — $180,97 млрд (7,52 трлн грн).
«Текущая макродинамика скорее похожа на движение со слегка затянутым ручником: экономика способна ехать, но без разгона. Позитив в том, что мы удерживаем рост и инфляцию постепенно сдерживаем. Негатив — в качестве источников этого баланса: резервы и внешние вливания заменяют инвестиции и экспортную выручку. Если летом мы не превратим рекордные резервы и доступ к международным программам в инвестиционный импульс в производстве, энергетике и логистике, осенью придется тушить уже не ценовые, а структурные пожары», — отмечает Максим Уракин.
Эксперт также акцентирует внимание на качестве спроса. По мнению Уракина, потребление оживает, но оно хрупкое и неравномерное — его поддерживают ИТ-сектор, услуги и часть торговли. Промышленность без крупного ремонта инфраструктуры, дешевых длинных денег и доступа к портам — как мотор на минимальных оборотах.
«Добавляем риски энергетики в пиковые периоды и получаем экономику, которой нужны не единичные вливания, а системная терапия: страхование военных рисков для инвесторов, быстрые «окна» для импорта оборудования, беспошлинные коридоры для экспортеров и масштабные проекты государственно-частного партнерства. Иначе мы законсервируем дефицит торговли и зависимость от внешнего финансирования», — подчеркнул экономист.
Глобальная экономика
Глобальная картина на конец мая 2025 года остается неоднородной. МВФ в апрельском WEO прогнозирует рост мировой экономики в 2025 году около 2,8%, с последующим снижением инфляции, но с сохранением рисков, связанных с геополитикой и торговым протекционизмом.
США после перегрева 2024 года получили отрицательную динамику ВВП в I квартале 2025-го: по второй оценке BEA — спад на 0,3% в пересчете на годовые темпы, что объясняется резким увеличением импорта и сокращением госрасходов; внутренний конечный спрос оставался устойчивым. В мае базовая инфляция PCE держалась вблизи 2,6% г/г, а ФРС на заседании 1 мая сохранила диапазон ставки 4,5–4,75% (в июне продолжила цикл умеренного смягчения).
Китай в I квартале продемонстрировал официальный рост ВВП на 5,4% г/г (1,2% кв/кв), поддержанный промышленностью, транспортом и ИТ-услугами; в то же время сектор недвижимости остается сдерживающим фактором.
Европейская экономика постепенно выходит из стагнации. Еврокомиссия в весеннем прогнозе ожидает в 2025 году рост ВВП на 1,1% в ЕС и 0,9% в еврозоне; инфляция сближается с целью ЕЦБ. Первый квартал дал положительный импульс: ВВП еврозоны вырос на 0,4% кв/кв.
Великобритания стала приятной неожиданностью G7: +0,7% кв/кв в I квартале, а Банк Англии 8 мая снизил ставку до 4,5%, сохраняя осторожную риторику из-за инфляционных рисков.
В Турции сохраняется сочетание роста и высокой инфляции: в I квартале 2025 года ВВП вырос на 5,7% г/г, а инфляция в мае составила 35,4% г/г, несмотря на жесткую монетарную политику.
Индия сохраняет высокую динамику: по официальным данным, в IV квартале финансового года 2024/25 (январь-март 2025-го) реальный ВВП вырос на 7,4% г/г; за весь фингод правительство оценивает рост примерно в 6,5-6,9%.
Бразилия в I квартале добавила 1,4% кв/кв (2,9% г/г), но инфляция в мае оставалась повышенной — около 5,3% г/г, что заставляет центральный банк удерживать жесткие финансовые условия.
«Мир в мае 2025 года — это экономика «многих скоростей». США охлаждаются статистической «минусовой» динамикой I квартала, но спрос и рынок труда до сих пор тянут вперед; Европа, несмотря на низкие темпы, выходит на траекторию, совместимую с целью инфляции; Великобритания демонстрирует выносливость; Китай держит ориентир 5%+, но со слабым частным спросом; Индия — безусловный лидер по темпам среди крупных экономик; Турция живет в режиме высокой инфляционной турбулентности; Бразилия растет, но платит за это дорого», — комментирует Максим Уракин.
По словам эксперта, для Украины это означает новую конфигурацию возможностей: более дешевые глобальные деньги появятся не быстро, но «окно» для инвестиций в релокацию производств, энергетику и оборонно-промышленные цепочки уже открыто.
«Главное — проектировать рост не как простое восстановление довоенной структуры, а как скачок в производительности: переработка вместо сырья, логистика с высокой добавленной стоимостью, цифровые сервисы и инжиниринг, имеющие экспортную масштабируемость. Тогда макрофинансовая стабильность перестанет быть хрупкой и станет платформой развития», — добавил основатель «Experts Club».
Вывод
Украинская экономика в январе-мае 2025 года находится в режиме поддерживаемой стабилизации: умеренный годовой рост в начале года, инфляция, поднявшаяся до пика в мае, рекордные резервы и высокая долговая нагрузка. Стратегический выбор — превратить внешнюю поддержку и ресурсы импорта в источник инвестиций в производительность и экспорт. Глобальный контекст — асимметричный и рискованный, но открывает ниши, где Украина может расти быстрее мира при условии фокусировки на структурных проектах и политике, которая конвертирует стабильность в развитие.
Более подробный анализ экономических показателей Украины доступен в ежемесячных информационно-аналитических продуктах агентства Интерфакс-Украина «Экономический мониторинг».
Руководитель проекта «Экономический мониторинг» кандидат экономических наук Максим Уракин
