По расходам на оборону разрыв крайне велик: США в 2024 году потратили около $997 млрд, Израиль — около $46,5 млрд, Иран — около $7,9 млрд (оценка SIPRI).
По людским ресурсам картина иная: у США активная численность вооружённых сил порядка 1,32 млн (оценка на 2025 год), у Израиля регулярные силы порядка 169 тыс. с масштабной опорой на резерв, у Ирана — порядка 610 тыс. активного состава (оценки, цитирующие IISS).
Ключевое различие — в «проекции силы» и технологической структуре. США остаются единственной страной с сопоставимым набором инструментов для длительной кампании вдали от собственной территории — в том числе с флотом из 11 атомных авианосцев и инфраструктурой снабжения, разведки и дозаправки.
Израиль, при существенно меньших ресурсах, компенсирует это качеством ВВС и эшелонированной ПВО-ПРО. В частности, Израиль эксплуатирует и наращивает парк F-35I («Adir»), а его оборонная архитектура включает Iron Dome, David’s Sling и верхний эшелон Arrow (Arrow-3).
Иран, в свою очередь, делает ставку на асимметричные ответы: ракетно-дроновый потенциал, распределённую инфраструктуру, силы КСИР и давление через сеть союзных негосударственных акторов. В оценках США Иран располагает крупнейшим арсеналом баллистических ракет на Ближнем Востоке; отдельные доклады также фиксируют долгосрочные планы по развитию дальнобойных систем.
Наконец, «ядерный фактор» работает по-разному для участников. SIPRI относит Израиль к числу девяти государств, обладающих ядерным оружием (при отсутствии официального подтверждения со стороны Тель-Авива), тогда как Иран официально ядерным оружием не обладает, а спор идёт вокруг масштабов и режима контроля его ядерной программы.
Личный состав
Вывод по «чистой арифметике»: США по активному личному составу примерно в 2,2 раза больше Ирана, а США плюс Израиль – примерно в 2,5 раза (но важно, что «театрально доступная» группировка США в регионе обычно существенно меньше общей численности).
Сухопутные силы: танки и артиллерия
США в открытых сводках часто приводят не «все танки на складах», а структуру боевых бригад: у армии США 11 бронетанковых бригад (ABCT) в активном компоненте и 5 – в Нацгвардии; в каждой ABCT по 87 танков Abrams. Это дает 1 392 танка Abrams именно в составе ABCT (без учета прочих мест службы и запасов).
Авиация: ключевой перекос в пользу США
По «боевой авиации» это означает порядок величины: ВВС США по классу fighter/attack примерно в 8 раз превосходят иранскую оценку боеспособных самолетов, а Израиль – примерно на 35-40% больше Ирана по той же категории «combat capable».
Флот: США – океанская мощь, Иран – ставка на асимметрию
Иран, согласно оценкам IISS, строит морскую стратегию вокруг асимметрии – мин, противокорабельных ракет, скоростных катеров и малых субмарин; отдельно отмечается, что ВМС Ирана имеют более 100 малых быстроходных ударных катеров.
У США «база» другая: численность боевого флота (battle force) – 293 корабля на 1 октября 2025 года, а законодательно закреплен минимум «не менее 11 действующих авианосцев».
Подводный компонент США (официальные fact files ВМС): примерно 24 АПЛ типа Los Angeles в строю, 3 типа Seawolf и 24 типа Virginia, плюс 14 стратегических Ohio-class SSBN; отдельно указано, что 4 SSBN были переоборудованы в SSGN.
В Нигере один из представителей военных властей генерал Амаду Ибро заявил на митинге в столице, что стране следует готовиться к «войне» с Францией, обвинив Париж в попытках дестабилизировать ситуацию. Его выступление проходило на стадионе перед молодежной аудиторией, видео с речью широко разошлось в соцсетях.
По данным Jeune Afrique и сообщений агентства AFP, Ибро, которого называют начальником особого штаба лидера Нигера Абдурахмана Тиани, утверждал, что Франция якобы намерена воевать с Нигером, и в этой связи призвал готовиться к конфликту.
Французская сторона отвергла подобные заявления. Представитель французского генштаба полковник Гийом Верне заявил, что «вмешательство Франции в Нигер не рассматривается», а звучащие обвинения назвал элементом «информационной войны».
Риторика прозвучала на фоне резкого ухудшения отношений Ниамея и Парижа после военного переворота 2023 года и последующего вывода французских военных из страны. В конце января 2026 года лидер Нигера Тиани также публично обвинял руководство Франции и ряда соседних стран в причастности к атаке в районе аэропорта Ниамея, не предоставив доказательств.
Заместитель министра образования и науки Николай Трофименко рассчитывает, что после завершения войны количество иностранных студентов в Украине может вырасти до 100 тыс.
«Наши университеты сегодня объединили в себе много направлений, в том числе и важных для общества, в частности, жизнестойкость. Европейцы этого не могут понять. И это, кстати, один из факторов, который у нас будет фактором увеличения количества иностранцев после завершения войны. Потому что сейчас у нас учится 20 тыс. иностранцев, до полномасштабной войны было где-то 80 тыс. Задача восстановиться после завершения войны до показателя в 100 тыс. иностранных студентов», — сказал Трофименко в эксклюзивном интервью агентству «Интерфакс-Украина«.
Он подчеркнул, что надо делать все, чтобы наши университеты сохраняли эту сеть контактов и свою способность учить иностранцев.
«И после завершения войны у нас будет существенно восстанавливаться количество иностранных граждан, которые будут получать образование в нашем украинском университете», — добавил замминистра.
Как сообщалось, в 2025 году в украинские высшие учебные заведения было зачислено 5 475 иностранных студентов, что на 534 больше, чем в 2024 году (4 941).
Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что «невыгодна слабая Россия и проигравшая Россия», поэтому он считает, что Китай не стремится к окончанию российско-украинской войны.
«Безусловно, Китай — крепкая страна, крепкая экономика, а самое главное в нашем случае — это влияние, которое Китай точно имеет на Россию, лично на Путина. Но при всем уважении к народу Китая, к истории, к культуре, мы должны, честно сказать, я не вижу, чтобы Китаю было выгодно окончание этой войны. Почему? Потому что, я думаю, что мы читали с вами… новую (безопасность) доктрину США… Это две большие державы, большие экономики, и это большое противостояние. Это не значит, что это война, может быть противостояние любое дипломатическое, экономическое — это происходит. И сегодня Китаю невыгодна слабая Россия и проигравшая Россия в этом формате. И из-за этого, честно, страдает украинский народ», — сказал Зеленский, отвечая на вопрос журналистов в WhatsApp в понедельник.
Зеленский добавил, что если «Китаю невыгодно остановить Россию, это значит, что идет о продолжении войны».
«Это не значит, что Китай прямо оружием поддерживает Россию, но точно не поддерживает остановку этой войны. Это окончательно. Плюс, а ведь есть те или иные доклады наших разведок о поставках станков, каких-то вещей на территории России из Китая, но прямых поставок оружия — мне не докладывали об этом», — сказал Зеленский.
Российская агрессия на территории Украины привела к беспрецедентным разрушениям природной среды, уничтожению экосистем и масштабному загрязнению воздуха, почв и водных ресурсов. С начала полномасштабного вторжения сумма нанесенного окружающей среде ущерба составляет 6,01 трлн грн, сообщило Министерство экономики, окружающей среды и сельского хозяйства со ссылкой на данные Государственной экологической инспекции.
«Это — самые большие экологические потери, зафиксированные в Европе в современной истории», — подчеркнули в Минэкономики.
По подсчетам Госэкоинспекции, в общую сумму ущерба входят 1,29 трлн грн ущерба почвам, 967 млрд грн ущерба атмосферному воздуху, 117,8 млрд грн — загрязнение и засорение водных ресурсов, 3,63 трлн грн — разрушение территорий природно-заповедного фонда.
Одними из самых разрушительных случаев являются пожары на нефтебазах, отметили в Госэкоинспекции. Например, после удара по нефтебазе в селе Крячки Киевской области токсичные выбросы в атмосферу достигли более 41 тыс. тонн, а загрязнение почв превысило допустимые нормы в 17 раз. Подобные случаи произошли в Чернигове, Сумской области, Рубежном и Северодонецке, где российские ракеты попадали в резервуары с аммиаком и азотной кислотой, вызывая опасные химические выбросы.
Разрушение гидросооружений также имеет длительные последствия, подчеркнули в ведомстве. Подрыв дамбы Каховской ГЭС в 2023 году вызвал масштабный эколого-гидрологический коллапс на юге Украины и в Черноморском регионе. Уничтожены природные комплексы, изменена гидрология, пострадали заповедные территории. Аналогичные последствия имело уничтожение плотины Оскольского водохранилища, где было потеряно 76% объема воды и уничтожена водная экосистема.
В целом от войны пострадали 20% природоохранных территорий Украины, включая 2,9 млн гектаров Изумрудной сети. Значительный ущерб понесли территории «Кинбурнская коса», «Олешковские пески», «Каховское водохранилище», «Нижний Днепр», десятки Рамсарских угодий и другие ценные экосистемы. Под оккупацией до сих пор остаются несколько национальных парков и заповедников, среди них «Аскания-Нова» и Черноморский биосферный заповедник.
В Госэкоинспекции напомнили о проблемах с украинскими почвами. Из-за взрывов, пожаров и химических веществ меняется их структура, уменьшается плодородие, накапливаются тяжелые металлы и токсичные соединения. В почвах фиксируется повышенное содержание меди, свинца, никеля, продуктов горения, соединений серы и азота. Это влияет на качество сельхозпродукции, здоровье людей и восстановление экосистем.
Экологические последствия войны ощущает не только Украина. Зафиксировано трансграничное воздействие — в результате российских ударов в атмосферу попало около 3 млн тонн вредных веществ, которые распространились по территории соседних европейских стран. Масштабные пожары — на нефтепродуктах, критической инфраструктуре и лесах — привели к дополнительным миллионам тонн токсичных выбросов.
«В конце 2024 года экологический ущерб от полномасштабной войны составлял 2,78 трлн грн, а сегодня он уже превышает 6 трлн. Эта цифра, к сожалению, продолжает расти каждый день, так же как и масштабы уничтожения украинской природы. Экологический ущерб, нанесенный Россией, измеряется не только триллионами гривен — впереди десятилетия, необходимые для восстановления разрушенных экосистем. А масштаб экологических разрушений выйдет далеко за пределы Украины», — отметил заместитель министра экономики, окружающей среды и сельского хозяйства Игорь Зубович.
Министерство экономики, окружающей среды и сельского хозяйства констатировало, что 6,01 трлн грн — это только подтвержденные потери на подконтрольных Украине территориях. Окончательный масштаб экологического ущерба будет известен после полной деоккупации и возможности провести полное исследование.
Экономика Украины в 2025 году может вырасти примерно на 4%, однако перспективы остаются хрупкими и полностью зависят от внешних факторов. Об этом говорится в свежем отчете Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Regional Economic Prospects: Under Pressure.
Согласно документу, главным источником поддержки украинской экономики является международная финансовая помощь, направляемая на покрытие бюджетных расходов, социальные выплаты и оборону. Дополнительным драйвером роста выступает экспорт агропродукции через «коридоры солидарности» ЕС и альтернативные маршруты по Дунаю и суше, что частично компенсирует ограничения морских перевозок.
Также отмечается постепенное восстановление инфраструктуры, включая дороги, мосты и энергосистему, что способствует экономической активности.
Вместе с тем ЕБРР предупреждает о высоких рисках. Среди них — затяжная война, высокий уровень государственного долга и инфляции, а также уязвимость экспортных потоков, которые могут резко сократиться в случае блокирования морских маршрутов.
По мнению экспертов банка, перспективными направлениями для Украины остаются цифровизация государственных услуг, агротехнологии и развитие возобновляемой энергетики. Однако для этого необходимы устойчивый мир либо замораживание конфликта, углубление интеграции с рынком ЕС, а также прогресс в судебной и антикоррупционной реформах.
По итогам 2024 года ВВП Украины оценивался на уровне около $160 млрд. Более 60% экспорта приходилось на агропродукцию (зерно, масличные и продукты переработки). При восстановлении производств потенциал сохраняется также у металлургии, IT и энергетики.
ЕБРР подчеркивает, что украинская экономика «находится под давлением», но при сохранении международной поддержки и доступе к внешним рынкам может демонстрировать быстрый рост, закладывая основы для послевоенной трансформации.
